Она сказала:

— Господин мэр, он прав. Расширяется сама Вселенная. Это расширение заставляет звезды и галактики удаляться друг от друга. Но постепенно скорость расширения снижается.

Абди добавил:

— В конце концов, она разорвет мир на части, и нам останется только летать среди обломков скал. Потом распадутся наши тела, потом сами атомы, из которых они состоят. — Он улыбнулся. — И вот вам картина, каким образом мир придет к своему концу. Расширение, которое сейчас можно увидеть только с помощью телескопа, будет разворачиваться дальше, пока не разорвет все на куски.

Райс посмотрел в его сторону.

— Однако ты хладнокровный малый, не так ли? — Потом он снова взглянул на письмо Эмелин. — Хорошо, вы меня заинтересовали. Миссис Датт, кажется, вы упоминали, что занимались этой проблемой у себя дома. Правильно? Так когда же этот огромный пузырь собирается взорваться? Сколько у нас времени?

— Около пяти веков, — ответила Байсеза. — Расчеты здесь весьма затруднены… сказать более точно невозможно.

Райс фыркнул.

— Пять… веков? Ну, знаете ли… Когда мы не уверены, сможем ли добыть пищу на пять ближайших недель! Хорошо. Значит, я отложу этот вопрос в «долгий ящик». — Он энергично потер глаза. Все эти разговоры его явно раздражали. — Пять веков! — повторил он как бы про себя. — Господи Иисусе! Так что у нас там идет следующим вопросом?

Следующим вопросом шла Солнечная система.

Джиффорд Окер вздохнул.

— Я читал ваше письмо, миссис Датт. Вы летали на Марс в космическом паруснике. Как прекрасно должно быть ваше столетие! — Он слегка порисовался. — Когда я был маленьким мальчиком, то однажды встретил мистера Жюля Верна. Это великий человек! Величайший! Он бы понял, я вас уверяю! С вашими путешествиями на Марс и всем прочим!

— Нельзя ли вернуться к сути дела? — прорычал Райс. — Жюль Верн! Господи, помилуй! Профессор, просто покажите леди ваши рисунки! Насколько я понимаю, вы сами просто жаждете это сделать.

— Да. Вот результаты наших исследований Солнечной системы, миссис Датт. — Он открыл свой портфель, достал оттуда кое-какие материалы и развернул их на столе. Здесь были снимки планет, довольно плохие, черно-белые, но некоторые тщательно раскрашены цветными карандашами. И еще здесь было нечто похожее на спектрограммы, что-то вроде штрихового кода на упаковках продуктов.

Байсеза склонилась над материалами как можно ниже. Почти беззвучно она прошептала:

— Ты хорошо видишь?

Телефон ответил ей почти так же тихо:

— Довольно хорошо, Байсеза.

Окер схватил одну серию снимков.

— Вот Венера, — сказал он.

В реальности Байсезы Венера представляла собой закутанный в облака шар. Космические зонды нашли на ней атмосферу, по плотности сравнимую с океаном, и сушу такую горячую, что на ней плавился свинец. Но эта Венера представляла собой нечто совсем другое. На первый взгляд она походила на Землю, какой ее видели астронавты из космоса: ряды облаков, сине-серые океаны, небольшие ледяные шапки на полюсах.

Окер сказал:

— Все это океан. Океан и лед. Мы не обнаружили на ней суши, никаких следов. Океан — это вода. — Он порыскал в поисках нужных спектрограмм. — Воздух на ней состоит из азота с небольшой примесью кислорода — гораздо меньше, чем на Земле. Кроме того, в ее атмосфере очень много двуокиси углерода, которая должна постоянно растворяться в воде. Океаны Венеры, должно быть, кипят, как газированные напитки. — Такова была заранее придуманная шутка профессора. Но затем он сказал серьезнее: — Там есть жизнь. Жизнь на Венере.

— Откуда вы знаете?

Он указал на зеленые пятна на некоторых рисунках.

— Деталей мы не видим, но предполагаем, что в этих бесконечных морях должны водиться животные. Возможно, рыбы, большие киты, которые питаются планктоном. Вполне возможно, что они близки к земным аналогам, с учетом процессов конвергенции.

Окер показал и другие результаты. Следы атмосферы на Луне, даже блеск открытой воды, спрятанной в глубоких кратерах и вытекающей оттуда ручейками. И снова чикагский астроном решил, что видит жизнь.

У него имелось несколько совершенно необыкновенных снимков Меркурия. На нем просматривались слабые световые структуры, что-то вроде сети, окутавшей темную сторону планеты, почти на грани видимости. Еще Окер сказал, что однажды произошло неполное затмение Солнца, и один из его учеников доложил, что видит похожие «сплетения плазмы» или «плазмоидов» в разреженной атмосфере Солнца. Вполне возможно, что там тоже была жизнь, некоторые ее формы, очень странные. Жизнь в перегретых газах, которая распространялась из огненных солнечных фонтанов на поверхности ближайших детей Солнца.