– Били?

– Нет. Я сразу продукты отдал. Один, правда, пристал: откуда такая еда, где беру?! Я, вы уж меня простите, с перепугу сказал про вас. Они сразу отстали. И даже одну банку тушенки мне оставили. Правда, я ее потом девочке отдал. Живут тут неподалеку девочка и старик. Да я не об этом. Я давно понял, что в городе многие вас знают.

– Но мало кто любит, – усмехнулся я.

– Да. Скорее боятся. Говорят, что вы человек очень… Резкий.

– Они говорят, что я хитрая и опасная сволочь.

– А вы такой?

– А вам зачем знать, какой я? Кушайте тушенку… Профессор отодвинул от себя банку, аккуратно положил ложку.

– Вы, Сережа, странный человек.

Я расхохотался. Он недоуменно уставился на меня.

– Будто сговорились, – объяснил я. – Все про одно и то же.

– Вы действительно странный, – повторил Профессор. – Вы сильный, смелый, в вас чувствуется какая-то специальная подготовка. Не знаю, что-то вроде спецназовца, я в этом не очень разбираюсь. Вы изображаете из себя Ездока.

Но вы по сути не Ездок. Вы потенциальный лидер. Если бы захотели, кое-что могли бы изменить в наших краях.

– Вы очень проницательны, – сказал я. И, помолчав, добавил: – Я был когда-то псом-волкодавом, но в силу обстоятельств одичал и превратился в обычного волка. Как все вокруг. Но я не желаю быть вожаком никакой стаи.

(О том, что я порой кое-что меняю в нашем замкнутом мирке и в ближайшее время собираюсь еще круче изменить, я не стал его информировать.)

– Чего же вы желаете?

– Желаю знать, с чего все началось и почему? И чем закончится?

– Чем закончится, не ведает никто, – охотно отозвался Профессор, уставший от общения с самим собой. – А началось… Насколько я могу припомнить, первые признаки Чумы возникли на периферии, во вполне определенной местности. А потом с большой скоростью феномен стал распространяться, как круги по воде от брошенного камня. И круги эти вдруг застыли, достигнув определенной границы.

Я махнул рукой.

– Кто этого не знает?!

– Все, конечно. Но какой напрашивается вывод? Это не вирусы, не радиация – тоже, кстати, многие давно поняли. Зона поражения – почти правильный круг с довольно четкой границей. Полоса риска – около полукилометра. За ней – никаких неожиданностей. Перед ней – неожиданностей целый букет. А на самой полосе что-то вроде есть, но вроде бы и нет. Значит, у всей этой штуки существует Эпицентр. И оттуда исходит нечто, чего мы не понимаем. Если добраться до Эпицентра, можно, наверно, кое в чем разобраться. Хотя кто его знает.

– И что это, по вашему, за Эпицентр. Профессор развел руками:

– Понятия не имею. Но он обладает некими свойствами, приводящими к известным последствиям.

– Ничего себе свойства! Столько народу перемерло. Местность теперь совершенно гиблая. Да и что это за смерть такая, когда плоть превращается в пыль?!

– Видите ли, – подумав, ответил Профессор. – Я полагаю, что к нам сюда каким-то образом попало что-то совершенно чуждое. Это все враки, будто правительство проводило эксперименты, а они вышли из-под контроля. И про взорвавшийся секретный завод – тоже враки. Если бы существовали секретный завод или лаборатория, требовались бы коммуникации, поставки оборудования и сырья, огромное количество энергии. Понимающие люди по этим признакам догадались бы, что функционирует какой-то объект. Подобное шило в мешке не утаишь. Но никаких упомянутых признаков не наблюдалось.

– Тогда откуда же оно взялось?

– Возможно, упало с неба. Или его выкопали из земли.

– Ну да, про летающую тарелку многие говорили. Только никаких пришельцев что-то не видно. И непонятно, Для чего они тут мор устроили. Сами не заселяются, нас до конца не до извели…

Профессор аккуратно почесал залысину на лбу.

– Тарелка не тарелка, но я думаю, что источник все же неземного происхождения. Оттолкнемся от воздействующих факторов. Среди так называемых Работяг есть толковые люди. Они проводили исследования.

Работяги меня зовут к себе, но… Впрочем, это не по теме. Так вот, я видел их наработки. Кажется, очень грамотно, хоть я и не специалист. Но безрезультатно.

Я хотел добавить, что на Большой земле еще и не такие специалисты головы сломали. И тоже ничего. Но промолчал. Откуда бы мне это знать?

– Я знаком с основными перспективными исследованиями мировой науки, – продолжал профессор. – И почти с уверенностью могу сказать, что никто ничего подобного сделать не мог. Есть, конечно, секретные исследования.