– Сережа,- снова прошептала Ольга. На этот раз я еле расслышал ее.- Я… не забывай меня… – Из уголка ее рта скатилась кровавая струйка, глаза остекленели. Несколько секунд я сидел неподвижно, потом вскочил и вскинул автомат. Троих оставшихся я положил бы одной очередью, веером. Но Профессор проявил неожиданную для него прыть. Он вцепился в меня, задирая автоматный ствол вверх. Ударили вспышки и грохот, пули ушли в вечереющее небо. Я попытался оторвать от себя Профессора.

– Сергей! – прохрипел он, вцепившись в меня как клеш.- Прекратите. Не надо. Не уподобляйтесь…

Я еще раз тряхнул старика и сник. Профессор разжал пальцы.

– Вы ее не вернете,- сказал он.- Не надо никого убивать.

…Мы с Профессором опрокинули застывших бойцов на землю и связали ремнями. Они валились, как ватные куклы, не шевельнувшись. Пилотов мы тоже связали. Потом я нашел в боевом вертолете саперную лопату и принялся невдалеке рыть могилу. Профессор помогал мне, орудуя палкой, но толку от его помощи было мало.

Минут через сорок на этом месте желтел холмик свежей могилы. Теперь я постоянно оглядывался, но никто из связанных не двигался. Я не стал делать креста и ставить его на могиле. Все мы, с крестами и без, давно отвернулись от Бога. А он от нас. И пустые символы не имели никакого значения.

Покончив с похоронами, я опустился на траву. Профессор сел рядом. За все это время мы не проронили ни слова.

Наконец я сказал:

– Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Вопросы потом. Постарайтесь запомнить как можно подробнее все, что я вам расскажу. Это очень важно.

Профессор ничего не ответил, но приготовился слушать.

Я рассказал ему все, абсолютно все, что знал про Зону: про то, что в ней творилось, про все безобразия, убийства и уродства жизни в ней. Как можно подробнее передал наш разговор с Монголом, кто и зачем одновременно затеял две экспедиции, как и почему меня использовали в этой игре. Я ничего не скрыл – ни своего прошлого сотрудничества с Монголом, ни причины, по которой в городе началась война. Я хотел как можно полнее проинформировать Профессора, но под конец почувствовал, что исповедуюсь…

Профессор слушал не перебивая. Когда я умолк, он спросил:

– Для чего вы мне все это рассказали?

– Позже объясню.

Он тронул меня за рукав.

– Не казните себя. Многого вы не знали, многое от вас не зависело.

Я отмахнулся.

– Не утешайте, я не девочка. Залезайте в вертолет.

Профессор послушно вскарабкался в исправную машину. Я развязал пилота, «расковал» его, но не отпустил, продолжая ВЕСТИ.

–  Запускай мотор,- скомандовал я.- В город.

Пилот, не поворачивая головы, защелкал переключателями. Взвыл двигатель, винт над колпаком кабины превратился в прозрачный круг.

– А что с солдатами? – прокричал сквозь нарастающий шум Профессор. – Так и бросим?

– Когда взлетим, придут в себя. Я позаботился. Не маленькие, развяжутся. Оружие я там оставил невдалеке. Если на что-то годны, выживут.

Вертолет оторвался от земли и начал плавно набирать высоту.

Арчи пересчитал зеленоватые банкноты и остался доволен. Арчи – почти не кличка, его звали Арчибальд. Мы сидели за обеденным столом на кухне обшарпанной квартиры на третьем этаже, в трущобах. В комнате за стеной ожидали Профессор и двое людей Арчибальда. Они вели себя тихо, оттуда не доносилось ни звука.

Арчи осклабился щербатым ртом.

– Все нормально, Серый, все реально! С тобой приятно иметь дело.- Его смуглое худое лицо в обрамлении черных, не ведавших расчески волос лучилось добродушием. Был он закоренелый Контрабандист со стажем, человека мог убить, как муху прихлопнуть, поэтому в его добродушие я не верил ни на грош. Но надеялся, что он меня не подведет.

– Слушай,- сказал я.- Ты меня знаешь. Если выйдет какая-то байда, заморочки начнутся и я от Профессора своевременно весточку не получу по своим каналам… Если что, я тебя под землей найду, и никакие твои быки тебя не спасут. Я тебе до хрена заплатил, вдвое больше, чем нужно. И ты отработай. Если хочешь, чтоб здоровье было и бизнес дальше процветал. И покровителю своему на той стороне про наше дело ни слова. Про что хочешь – сколько угодно, а про это ни-ни. Понял?

Арчи нахмурился. Кажется, он не на шутку обиделся.

– Правильно про тебя, Серый, говорят, что ты совсем осатанел. На всех зверем смотришь. В сортир хочешь, но сам себе не веришь. Гляди, когда-нибудь обделаешься. Ты меня давно знаешь. Я, конечно, не Дед Мороз с подарками. Но ты мне, было дело, жизнь спас, когда Летучие Мыши одолели. Ты меня от патруля возле периметра раненого отбил, до сих пор не пойму, чего ради?! Я тебя когда-нибудь подводил? Бабки бабками, но я тоже понятие имею: за добро добром плати. Будь спокоен: доставим твоего Профессора в целости и сохранности, и документы ему уже сделали – комар носа не подточит. А если что, если какие нестыковки на той стороне, мы тебе его обратно целехонького приведем и с рук на руки передадим. И нечего тут грозить. А покровителей у меня нету. Подвязки, конечно, имеются, а покровителей нет. Дороговато обходятся – без башки можно остаться.

Я чувствовал, что он не лукавит. Но на всякий случай, чтоб уж наверняка, слегка ПОВЕЛ его. Он этого, конечно, не заметил.

– Долго тебя не было,- сказал Арчи.- Говорят, с Работягами в экспедицию ездил. Аж к самому Эпицентру. Много добра привез?

Я склонился к нему через стол.

– Ездил, точно. Запомни и другим расскажи. Нет больше Эпицентра. И Чумы больше никакой нет. Любой может в Зону войти, и ничего с ним не будет. Но Зону все равно держат и будут держать. Им так выгодно, долго объяснять. Но торчать здесь смысла нет никакого. И удерживать они права не имеют.