Парень покачал головой и показал на карманы Ната.

— Soy un doctore. Permita me ayudar te, — повторил Нат. — Я хочу помочь тебе. — Он протянул руку, но парень отпрянул и взмахнул пистолетом, чтобы Нат и Мэри убедились — это не игрушка.

— Dinero, dinero.

Нат мечтал только о том, чтобы Мэри попыталась бежать, но не смел отвести глаз от маленького грабителя. Весь запас испанских слов как-то сразу выскочил у него из головы, и он продолжил по-английски:

— Не стреляй в нас, хорошо? Мы нужны нашим близким, нашим родным. Они уже старенькие и зависят от нас — точно так же, как и твои отец и мать будут когда-нибудь зависеть от тебя. Тебе нужны dinero? Хорошо. Вот смотри — я опускаю руку в карман, чтобы достать кошелек, о'кей? — Медленно опуская руку, Нат изо всех сил старался казаться спокойным. — Только кошелек, ничего больше!..

Мэри застыла на месте, словно парализованная. Она не шевелилась и лишь прижимала к груди пакет с продуктами, словно это был ее ребенок.

Внезапно где-то сбоку загромыхала на неровном асфальте тележка из магазина, и взгляд парня невольно метнулся в ту сторону. Пожилая пара в просторных, кремового цвета костюмах направлялась к своей машине. Заметив, что грабитель отвлекся, Нат воспользовался моментом и бросился вперед, надеясь перехватить оружие.

Б-бах!!! Звук был совсем негромким — не громче выстрела из игрушечного ружья, но пуля, ударив Ната в грудь, швырнула его назад, на крыло внедорожника. Парень тоже пошатнулся, запнулся обо что-то ногой, и вторая пуля ушла в небо. Это было так неожиданно и странно, что Нат даже рассмеялся, решив, что все происходит не на самом деле, не взаправду. Потом он перехватил взгляд Мэри, которая во все глаза уставилась на его грудь. В следующее мгновение колени Ната подогнулись, и он медленно сполз по борту машины на землю.

Все дальнейшее произошло очень быстро. Мэри выронила пакет с продуктами и, одним быстрым движением выхватив у парня пистолет, принялась с яростью лупить его рукояткой по голове. У самого Ната едва хватало сил, чтобы держать голову прямо и не уронить ее на грудь, но он все же попытался поднять руку, чтобы остановить ее.

— Не надо, милая!.. — прошептал он.

Парень кое-как поднялся с четверенек и бросился прочь. Потом все снова замедлилось, и Нат невольно подумал, что все случившееся предопределено и иначе просто не могло быть. Это его нетерпение, его самонадеянность и глупость, когда он решил, будто сумеет отнять у парня оружие, привели к тому, что теперь он лежит на земле и, не в силах сказать ни слова, пытается передать жене мысленный приказ как можно скорее пережать аорту, из которой — он знал — вместе с кровью вытекает его жизнь. Мэри громко звала на помощь и, опустившись рядом с ним на колени, пыталась кулаком заткнуть небольшую дырочку от пули в его груди. Она была в шоке, и Нат слышал, как стучат ее зубы. Где-то рядом суетились и кричали люди. Вот, кажется, уже и ноги начинают холодеть…

— Мне нравится эта улочка, — проговорила Мэри, когда они свернули на Ла-Бреа.

— У нас нет времени, — ответил Нат. Выражение, появившееся на лице жены, было хорошо ему знакомо.

Мэри потянулась к нему, провела рукой по его волосам. «Ну поцелуй же меня!» — подумал Нат, и Мэри действительно наклонилась и поцеловала его в уголок рта.

— Смотри на дорогу, — предупредила она и добавила: — Хотела бы я знать, над чем ты сейчас работаешь и что мешает тебе расслабиться хоть на минуту?..

Единственным, что Нат слышал теперь, был оглушительный шум собственной крови в ушах. Шум понемногу слабел, сменяясь неестественной, звонкой тишиной. Потом в небе засверкали голубые огни, рядом остановилась машина «скорой помощи», и какие-то люди склонились над ним. Их было несколько, но Нат ясно видел только одного — крупного чернокожего парня, который пристально всматривался в его лицо. Сам он уже почти ничего не чувствовал. Он как будто плыл куда-то, плавно покачиваясь на волнах спокойного, маслянисто-черного моря. Мэри… Мэри?.. Это был даже не голос, а просто мысль — бесполезный, короткий обрывок чего-то большого и важного. Боли Нат не испытывал; тело обволакивало какое-то влажное оцепенение, но боли он почти не ощущал. Возможно, боль была такой сильной, что тело просто отказывалось ее воспринимать.

«Так вот как это бывает, — думал Нат снова и снова. — Вот как это бывает!..»

— Держитесь, доктор Шихэйн! — кричал кто-то. — Не сдавайтесь, держитесь!

Огромный парамедик — его чернокожий ангел — засопел и, уложив Ната на носилки, одним движением задвинул его в нутро «скорой», словно большую скользкую рыбу. Только это скорее напоминало полет в невесомости. Несколько мгновений Нат словно парил в воздухе высоко-высоко над автомобильной стоянкой. Он видел Мэри, склонившуюся над его телом, видел испачканное кровью лицо. Потом кто-то надел на него кислородную маску.

— …Да, я врач и работаю в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса. Ради Бога, только не используйте дефибриллятор — это кончится травматической реперфузией. Нам нужно охладить его… У вас есть охлаждающие пакеты?

Этот голос — глухой, грубый — был совсем не похож на голос Мэри.

— Держись, Нат. Пожалуйста, держись, милый!..

Мэри… моя Мэри… голубой пульсирующий свет… дышать, дышать!., холодно… дышать… как холодно!., словно ледяная вода течет по стеклу бокала… голубые ледники… совсем как в последний раз, когда мы ехали на поезде «Амтрака» через национальный парк «Глетчер» в штате Вашингтон… ты помнишь, Мэри?.. помнишь, как, прислонившись к тонкой стенке туалета, мы трахались, словно изголодавшиеся любовники?.. а ведь это была пятая годовщина нашей свадьбы…