Но сегодня за ним следила не эта кошка. Она охотилась за пределами центра, оставив в шкафчике небольшой выводок крохотных бдительных котят. Квазим снисходительно рассматривал три меховых комочка. Он чувствовал их испытующие взгляды, их интерес к себе, пока они запоминали его запах, походку и лицо. Как правило, он не оставлял в живых никого, кто мог бы его описать. Но хотя котята хорошо разглядели его, пока он проходил мимо них, хобгоблин двигался вовсе не в их сторону. Его тайну надежно сохранят эти нежно мурлыкающие создания с коричневым мехом, большими глазами и аппетитом. Квазим усвоил давным-давно, что кошки знают, как уберечь секреты и от хобгоблинов, и от людей. Кошки — единственные живые существа, которым он доверял.

Квазим стал делать более широкие шаги и позволил своим движениям стать слышимыми. Почувствовав опасность, фальшивый Крис Крингле обернулся, но было уже слишком поздно. У руки судьбы оказались длинные сильные пальцы с неломающимися когтями, и они глубоко вошли в горло Санты, перекрыв ток крови к мозгу. Хобгоблин не собирался уходить, пока не закончит дело.

Но Квазим не прикончил свою жертву сразу же. Он подождал, пока самозванец не стянул красные бархатные брюки со своих трясущихся ног и сорвал с себя пальто. Хобгоблин не хотел испачкаться выделениями этого существа, если бы оно обделалось со страху. Ведь это могли заметить даже восторженные дети.

Вскоре Санта окончательно потерял сознание, и его трахея легко раздавилась в кулаке Квазима, издав хруст, как будто кто-то жевал чипсы с открытым ртом. Когда Квазим бросил Санту на пол, его голова свалилась набок, а шея походила на сломанный кукурузный стебель. Голова убитого упала на цементный пол со звуком, похожим на треск мускусной дыни.

Это напомнило Квазиму о том, что у него сегодня еще не было ланча. Может быть, ему следовало зайти в пиццерию и быстро перекусить, пока он не вернется к своему занятию.

Или…

Квазим смотрел на свою жертву, и его глаза сужались. Нет, лучше этого не делать. Возможно, тело вскоре найдут. Убийство — это одно, а вот сообщение о наполовину съеденной жертве действительно взбудоражит людей. А он этого не хотел.

Ну что ж, тогда остается пицца. Он закажет самую вкусную мясную пиццу с сыром.

Квазим схватил безжизненное тело и затолкал его в мусорный бак уборщика. Бак на колесиках был наполовину заполнен бумажными полотенцами. Хобгоблин закатил его в уборную и закрыл ее на надежный висячий замок. Пусть уйдет старое и придет новое. Новая метла выметет весь сор из торгового центра, метла, о которой скоро все узнают.

Хобгоблин не спеша переоделся в раздобытый костюм. Надевая красное пальто, рукава которого прикрывали его руки всего на три четверти, он слегка покачивался. Коридор вскоре наполнился жутковатым гудением, будто кто-то играл «Санта Бэби» на расстроенной скрипке.

Котята пристально смотрели на происходящее и слушали, навострив уши. Но они не покидали своего убежища и не издали ни единого звука. Возможно, люди и не подозревали, что среди них бродит смерть, но котята — о да! — они знали об» том, но были достаточно умны, чтобы опасаться Квазима.

— Доктор? В четвертой палате новый пациент, — сообщила сестра Ларкин и мягко добавила: — Ребенок пяти лет. Все не так уж плохо.

Доктор Николас Энтони вздохнул.

— Перелом или удаление?

— Удаление. Еще одна лампочка внутри.

Медсестра поморщилась и протянула врачу карточку. Она работала тут недавно, но уже усвоила, что доктор Энтони не выносит некоторых видов телесных повреждений.

— Где она застряла? В ушном канале?

— Нет, в носовой полости. Я не слышала всей истории, но знаю, что его старший брат предложил сделать это.

— Как всегда. И что говорит брат?

— Якобы это не его вина. Оправдывая свой поступок, он ссылается на теорию Дарвина.

— Понятно. Может быть, он и прав. Некоторые люди действительно слишком глупы, а другие не заботятся об их жизни. Это маленькая мигающая лампочка из гирлянды? Или большая, предназначенная для уличного освещения?

— Конечно, маленькая, доктор! — Сестра удивилась вопросу.

— В таких случаях не бывает никаких «конечно», сестра Ларкин. Скоро вы в этом убедитесь сами.

— Извините, доктор, можно? — спросила медсестра в приоткрывшуюся дверь.

Доктор Энтони прищурился. Слово «извините» произносили только при определенном виде телесных повреждений.

— Да?

— Пациент со сложным переломом, это хорошо видно на рентгеновском снимке. Его привезли около шести. И он очень болтливый.

— Понятно. Упал с крыши?

— Да, — неохотно подтвердила медсестра.

— Снова лампочки или Санта-Клаус?

— Санта… Костюм уже сняли, — поспешно добавила она.