Скрипнула дверь. В щель просунулась знакомая усатая белоснежная шапочка. Каш-лянула вежливо.

Кричал, сынок? Может сестру позвать?
– Округлила глаза.
– «Между этим и тем све-том неделю. Как двери не перепутал? Ума не приложу.» - Вывалилась вдруг из подсознания фраза и упала сновно кирпич. Веско. Значимо. Глобально.
– «ПУТЬ».

«Держит тебя здесь что то. Крепко держит.» - Рухнул следующий. «ВРАТА».

«Дом там где ждут.» - посыпался горный обвал. И я вдруг понял. Понял все. С на-чала и до конца. С первого и до последнего шага. Все кусочки головоломки легли рядом. Слились в одно простое до обидного понимание. Мне стало легко. Улыбка понятула губы, но страх опоздать превратил ее в дикий оскал. Я вцепился в мобильник что есть силы, рванул его к уху. Я ОТКРЫВАЛ ВРАТА ЕЕ ПУТИ!!! УКАЗЫВАЛ ДОРОГУ!!! УКАЗЫВАЛ ЕЕ ДОРОГУ К ДОМУ!!! И ПУСТЬ ЕЕ ДОМ БУДЕТ И МОИМ ДОМОМ!!! ПУСТЬ!!! Я Хранитель и я так хочу!

Заорал во весь голос.
– АНАТА! РОДНАЯ! ЭТО ЗНАЧИТ!!!
– В горло пролез спазм. Я едва его сглотнул, зашелся вдохом.
– ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО ТЕБЕ ТЕПЕРЬ ЕСТЬ КУДА ВЕРНУТЬСЯ!!!
– Телефон хрюкнул и чужой женский голос сухо продекламировал.
– Абонент временно недоступен. Пожалуйста перезвоните позже.
– Шапочка в дверях удовлетворенно крякнула. Тряхнула улыбающимися усами и осторожно притворила двери. Я был благода-рен этому эскулапу до глубины души. Он прекрасно понимал, что заставить биться сердце, а легкие дышать - не значит спасти жизнь. Спасти жизнь - это подарить ее смысл. Помочь понять «зачем», «для кого», «ради чего». И следующий шаг в понимании происходящего заставил сердце снова биться учащенно. Этот врач. Он тоже стоит на границе миров. Он тоже Хранитель. И я не последний кому он укажет свою дорогу к дому. Я наконец нажал на трубке сброс и бережно положил ее на одеяло.

Камин в городской квартире - роскошь необыкновенная. И вовсе не потому, что это стоит денег, а потому, что это стоит времени. Открытый огонь недопустим по тысяче и еще одной тысяче инструкций и нужно иметь сверхизощренный ум и изрядную наглость, чтобы просить городские власти разрешить возвести это сооружение. Но камин был одним из моих самых сокровенных желаний, и поэтому я не жалел усилий на то, чтобы воплотить его в жизнь и мне это удалось. Как? Разговор отдельный и не своевременный. Но после того как “это” появилось в моей квартире, стали появляться традиции с ним связанные. Гости - это повод для того, чтобы разжечь в нем огонь и устроится с бутылкой хорошего вина сев на пол напротив и говорить. Говорить о многом. Сегодня у меня гость. Гость дорогой.

Пламя шипя и потрескивая весело гудело за решетчатой перегородкой. Осоловелый с пережору кот развалился перед огнем, подставив теплу круглое пузо и сладко урчал поворачивая голову то на один то на другой бок.

А ты варежкой шерстяной пахнешь.
– Шептала Аната утыкаясь носом в густую шерсть Домино. Непривычное имя для кота, но вполне оправданное. Морда в черно-белую ляпку, похожая на костюм грустного клоуна навела на эту странную мысль, когда его ма-ленького принесли в подарок старые знакомые. Домино прищурился на гостью и со вкусом зевнул, извернулся кренделем уцепившись когтем за ворс, посмотрел хитро.

Ах ты лентяй… - Смеясь пожурила Аната животное, щекотнула его под челюстью. Животное вытянулось в струну требуя ласки еще и еще, тарахтело как хорошо отрегулиро-ванный движок.

Я тихо опустился на ковер рядом и долил вина в пузатый бокал. Оно перехватило отблески пламени заиграло карминно-алыми сполохами.

Аната взяла бокал. Посмотрела сквозь него на огонь. Поднесла к губам и прикрыв глаза, сделала длинный глоток.

Ну как?
– Осведомился я.

Годится.
– Улыбнулась девушка.
– Твой мир не так уж плох.
– Я ободренный кивнул. Замолчал надолго разглядывая ее во все глаза. Они отличались. Та Аната и эта были уди-вительно похожими, но все же разными. От бесшабашной девочки остались огромные в пол лица серые глаза, очаровательный вздернутый носик, красиво очерченные губы и буйные кудри. Остальное было другим. Нет не чужим. Она просто повзрослела. Угловатость движе-ний подростка превратилась в уверенную пластику сформировавшейся юной леди. Даже не самая дорогая одежда - вытертые джинсы ковбойка и кожаный жилет смотрелась на ней словно великое творение от кутюр. Она почувствовала взгляд, оторвалась от созерцания пламени и с улыбкой посмотрела мне в глаза.

Не веришь?
– Она склонила голову на бок.

Не верю… - Отозвался я.

А если я тебя за ухо укушу?!
– Знакомые чертики заплясали в глубине ее глаз. Я сторожко отодвинулся. Нахмурился притворно.

Загрызешь насмерть… - Она знакомо махнула рукой.
– Я знаю. Твой мир второй по-пытки не дает.
– Я понятливо кивнул и без перехода задал вопрос.

Марго тоже ты?
– Она поднесла бокал к губам, сделал глоток, поставила его на ко-вер, наморщила выпуклый лоб.

Не совсем…

Как это?

Понимаешь… - Она согнула колени и положила на них подбородок.
– Я всегда была рядом. Марго, Дэлф, Осьминожка… Все это я и одновременно не я… Вернее, лишь часть меня… Зеркала жестоки… - Я страдальчески сломал брови. Кому как не мне об этом знать? Она продолжила - Они не давали осознать себя. У меня и телесность то появилась только на третьем кольце твоего Пути. Ты сам создавал свои Перевоплощения. Двеллеры дописы-вали только детали.
– Я согласно кивнул. Сделал большой глоток вина. Оно теплым шариком опустилось по пищеводу в желудок. Растеклось сотнями ручейков по телу. Аната продолжала.
– Ты хотел любви и ты получал ее. Ты хотел врагов и находил их. Ты хотел друзей и кто то на твоем Пути мог им стать. Но…

Я хотел не только этого. Правильно?
– Аната кивнула.

Правильно. Ты хотел чего то еще, но не мог сразу осознать, сформулировать, опре-делить. Это как картина которую пишут мазками. Вначале лишь ощущения. Форма приходит потом. Ты менял Перевоплощения, смешивал, комбинировал, что то добавлял, что то убирал.
– Она запнулась собираясь с мыслями.
– И в конце концов, получил…

Тебя?
– Удивился я. Аната посмотрела на меня, улыбнулась.

Не нравлюсь?

Ну, что ты… - Смутился я. Потянулась неловкая пауза.