– Кто стер брата по клаве?
– всматриваясь в изображение Димки, промычал Бейрут.

– Если я правильно понял...
– Дмитрий задумался.
– Он ждет там, где я его оставил.

Как только он это сказал, воздух рядом с Бейрутом потемнел, задрожал, и из подрагивающего облака вывалился вопящий во все горло Жорка.

– Это покруче американских горок!

Его довольная физиономия сияла, словно у ребенка, получившего наконец долгожданную игрушку.

Медведев, заметивший недоумение во взгляде Потемкина, подошел поближе и, положив руку на плечо, тихо спросил:

– Что-то не так, друг мой?

– Я прыгнул к ним. Захватил Жорку и перенес его во времени.

– А его зачем потащил?
– недоумевающий Медведев качнул головой.

Дмитрий виновато уставился в пол.

– Свидетель, значит, понадобился.
– профессор немного помолчал и спокойно продолжил:

– А если бы он застрял там, где ты его оставил? И если не застрял, тогда что, собственно, не так?

– Он нужен был для калибровки прицела, - задумчиво пробормотал Дмитрий и тут же спохватился.
– Я оставил его в нескольких секундах впереди и немного левее.

– Как это «впереди»?
– едва ли не взвыл Иван Петрович.

– Впереди во времени, в будущем, - рассеянно пояснил Потемкин.
– Немного сместив в пространстве - до своей квартиры.

– То есть ты оставил его несколькими секундами позже в твоей квартире, - уточнил Медведев.
– Я думаю, во всем виновата выталкивающая сила, стремящаяся вернуть его назад, - размышляя вслух, он время от времени забавно потирал кончик носа. Выглядело это настолько смешно, что Дмитрий не смог сдержаться.

– Я говорю ерунду?
– обиженно спросил Медведев, заметив улыбку собеседника.

– Чем дальше прыгаешь, тем больше сила выталкивания.
– Дмитрий, соглашаясь, кивнул, спрятав улыбку.
– В принципе, правдоподобно.

– Ты исчез, и вместе с тобой исчезла направляющая его сила. Выталкивающая оказалась больше, и он вернулся к точке отправления, - закончил пояснения Медведев.
– Только возвращение у него заняло больше времени. Видимо, существует коэффициент замедления, и его можно вычислить.

– Вам бы все усложнить, профессор. Прыгает - и хорошо! Нужно побольше практиковаться, а опыт придет, - махнул худой рукой Жора.
– Не будет же он каждый раз высчитывать коэффициенты временного трения и решать системы уравнений.

– Че думать? Трясти надо, - вмешался Бейрут, сотрясаясь от смеха.
– Молодец, Жорка! Штырь логика.

– Вы хотите сказать, что если я затащу его лет на двести вперед...
– улыбаясь, произнес Дмитрий.

– ...Он все равно вернется назад, - продолжил Медведев.

С улыбкой он посмотрел на Потемкина и тут же помрачнел.

– Вернется-то да, он вернется. Вот только когда?
– пробормотал он устало, тяжело вздохнул и тут же с горечью добавил:

– Обманул, получается, Славка: не переместить ее - выталкивающая сила назад вернет.

Профессор разговаривал сам с собой.

Динамики ноутбука вдруг заскрипели.

– Если вам больше нечего сказать, то мы двинем в церковь!?
– вопросили они голосом Бейрута.

Медведев удивленно посмотрел на Дмитрия.

– Черт!
– пробормотал тот.
– Чуть не забыл. Я бы тоже к вам подключился, но боюсь, мне там будут не рады.
– Потемкин потянулся над ноутбуком.

Тот мигнул: отключились хакеры. С экрана на зевающего Дмитрия смотрели уставшие родные глаза.

– Димчик, я с ног валюсь, - прошептала Светлана.
– Всю ночь не спала. Отца ждала.

Девушка, послав в камеру воздушный поцелуй, отключила связь.

Трудно заснуть, когда спать совсем не хочется. Все мешает: одеяло, постоянно сползающее с кровати; жесткая подушка, громкие шумы за стеной. Сложная задача становится почти невыполнимой, если ко всему этому прибавить громкие удары сердца соседского кота, шуршание кровяного потока о стенки сосудов, скрип изношенной сердечной мышцы деда Трофима. Однако безвыходной она кажется только обычному человеку, а Дмитрий просто закрыл глаза... в сто первый раз... и приказал мозгу отключиться от внешних раздражителей.

Наконец-то пришла долгожданная расслабленность и тяжесть в веках - но вместе с этим появилась нарастающая тревога.

Кто-то невидимый, большой и грозный приближался, озаряя окружающее пространство яркими вспышками.

Прислушиваясь к своим ощущениям, Дмитрий невольно сжался в ожидании боли. Залпом крупнокалиберной артиллерии прямо в корпус непотопляемой субмарины громыхнуло ворвавшееся в жизненное пространство Потемкина чужое сознание.

– Я прикрою, напарник!
– заорал Тромб, становясь перед испуганным человеком.