Однако она не была готова к нежности в его голосе, к непонятной грусти – ведь это он нашел себе новую любовь!

Только через полчаса после звонка Джулия заставила себя пошевелиться. Надо было идти в конюшню – девочки уже были там – смотреть конное шоу. Пережить торжественный обед в Сомерсете, а потом прожить жизнь, окружив любовью свою драгоценную дочь и пытаясь придать хоть какое-то правдоподобие всей этой лжи. «Папочка любит тебя, дорогая. Просто он так занят. У него очень важная работа».

Волшебные сказки! Так напоминающие те, что Джулия придумывала себе, чтобы окрасить свое одинокое детство. Они помогали ей меньше переживать отсутствие родительской любви. И Джулия заполнила жизнь Мерри, ее сердце, ее надежды подобными глупыми фантазиями. А теперь многие годы ей придется потратить на то, чтобы тактично и осторожно объяснить Мерри, что она ошибалась. Это была ее вина, а не вина Мерри или Джеффри, ее вина в том, что она пыталась удержать свою любовь.

Джеффри невидящим взором смотрел на свое обручальное кольцо, сделанное на переплетенных между собой и навеки сплавленных вместе огнем полосок белого и желтого золота. Теперь сверкающее кольцо стало символом того, что он потерял.

«Как только ты наденешь кольцо мне на палец, я никогда не захочу снять его», – говорили они друг другу накануне свадьбы.

Джеффри и не снимал кольца, не хотел он его снимать и сейчас. Но это надо было сделать. Больнее будет видеть его на своей руке, чем думать о том, что оно прежде было там.

Дайана слишком быстро сняла свое кольцо. Поначалу Джеффри думал, что причина тому – ее холодная решимость хирурга поскорее вырвать Чейза из собственного сердца. Но теперь Джеффри лучше знал Дайану и понял, что она сняла обручальное кольцо по той же причине, что и он: кольцо было вызывающим символом большой неудачи, напоминало о том, что она не смогла удержать любовь, которая так много значила для нее.

Сняв элегантное обручальное кольцо, Джеффри посмотрел на свой безымянный палец. Кожа в том месте, где он долгие годы носил кольцо, была совсем белой. И эта белая полоска на пальце тоже на долгое время станет напоминанием об ужасной потере.

Но было еще одно обстоятельство, еще одна причина, из-за которой невыносимая боль утраты могла терзать его вечно. В тот давний день они опоздали отдать кольца гравировщику, чтобы он сделал соответствующую надпись, и Джулия тогда тихо прошептала Джеффри, что нет нужды писать слова любви на кольцах, потому что они уже навеки выгравированы в их сердцах.

Положив кольцо в ящик шкафа, Джеффри испытал такую острую боль, словно эти навсегда вписанные в его сердце слова вдруг превратились в кровоточащие раны.

– О, Джулия, – вслух проговорил он, – я всегда буду любить тебя.

Джулия с Мерри ничего особенного не намечали на отпуск с папой, кроме уик-энда в Манхэттене, конного выступления и обеда по случаю дня рождения Мерри во вторник.

– Наверное, ему придется работать, несмотря на отпуск, – серьезно промолвила девочка.

– Возможно, – тихо согласилась с ней Джулия.

Ее милая, чувствительная девочка была так робка и не уверена во всем, что касалось ее отца. Она так его любила и так в нем нуждалась, Джеффри долго был для нее недостижимым призраком. И даже в последние дни, когда Джеффри, кажется, стал обращать на нее внимание, Мерри не хватало смелости придумывать что-то на каникулы с папой. Поэтому после вторника их отпуск не был расписан по дням, и это было очень хорошо, потому что менять планы было бы гораздо хуже.

В среду стало немного легче, потому что от этого дня они ничего не ждали. Джулия предложила придумать какое-нибудь мероприятие для них двоих. Или, возможно, для них и Пейдж с Амандой. Однако Мерри отказалась.

– Ты все еще плохо себя чувствуешь, мамочка. Мы с Амандой можем просто пойти в клуб, покататься верхом и поплавать.

Среда, четверг и пятница ничем не отличались от обычных летних дней, а в субботу Пейдж устроила последний детский вечер перед школой для всех девочек из класса Аманды.

Если бы все шло нормально, Джулия непременно присоединилась бы к девочкам и, как обычно, завоевала их внимание своими историями. Ее рассказы становились с годами все более серьезными, но при этом оставались волшебными сказками, а не превращались в романы.

Но Джулия не пошла на субботний вечер в Сомерсет.

– Сегодня Джеффри возвращается? – спросила Пейдж, когда Джулия привела Мерри в Сомерсет, но отвергла приглашение приятельницы остаться на вечер.

– Что? Ах да, – рассеянно кивнула Джулия.