– А когда ты получишь решение о вступлении в местную коллегию адвокатов?

– В начале октября.

– Но работать она начнет сразу после Дня труда, – заметил Эдмунд. По его уверенному виду все сразу поняли: у Кейси не возникнет проблем с оформлением права на адвокатскую практику. – Кроме прочих дел, Кейси будет вести дело Элиота Барнса против государства.

– Правда? – В первый раз за весь обед Джеффри всерьез заинтересовался разговором.

Дело штата Нью-Йорк против Элиота Барнса могло занять все первые полосы газет. Впрочем, оно было весьма противоречивым. Элиот Барнс был адвокатом, который успешно выиграл дело по обвинению одного из самых влиятельных политиков Нью-Йорка во взяточничестве и рэкете. Не успел Барнс почувствовать себя героем, как вдруг неожиданно все переменилось, и он был обвинен в уклонении от уплаты налогов и в мошенничестве. Все ждали, что обвинения будут сняты, однако прокурор округа решил завести дело.

Фирма «Спенсер и Куин», уверенная в невиновности Элиота Барнса, собиралась взять на себя его защиту. А Кейси Инглиш должна была раскопать все необходимые детали и факты, чтобы выиграть в этом серьезном процессе.

– Да, – ответил Эдмунд на вопрос Джеффри, – это большое дело.

– Разумеется. – Джеффри повернулся к Кейси. – Подумать только, ты целых три года работала в офисе окружного прокурора в Сан-Франциско, а здесь у тебя первым будет дело по обвинению окружного прокурора Манхэттена.

– Может, я и буду сидеть в другой половине зала, Джеффри, – проговорила Кейси с обворожительной улыбкой, – но я все равно окажусь на той же стороне, что и раньше. На той, которая выигрывает. На стороне закона, – добавила она.

– Сколько еще тайн ты скрываешь, Джулия?

Они сидели в своей романтичной спальне в Бельведере, но все получилось не так, как она ждала. Джеффри и не подумал снять с нее платье, как обещал.

Да, все изменилось. Он говорил спокойным, пугающе спокойным тоном.

– Тайн?

– Лжи.

– Джеффри, я не понимаю тебя.

– Да что ты? – язвительно переспросил Джеффри. – Странно, что такая умная женщина – и вдруг чего-то не понимает.

– Пожалуйста, скажи мне!

– Ты получила полную стипендию в одной из самых привилегированных, дающих лучшее образование частных школ страны. Да что там страны, всего мира! И после этого у тебя повернулся язык сказать мне, что для тебя не важно, окончишь ты ее или нет, поступишь в колледж или нет?!

– Но я не лгала, Джеффри! Для меня это было действительно не важно! Я перешла в Карлтон лишь потому, что мне дали стипендию.

– Ты была лучшей ученицей в классе!

– Я старалась. Я была перед ними в долгу, потому что они были так внимательны ко мне, – оправдывалась Джулия.

– А как ты умудрилась окончить школу, Джулия? По переписке? Заочно? Ты получила диплом и скрывала его от меня?

– Нет, Джеффри, нет! За несколько недель до нашей свадьбы мне устроили устные экзамены. Возможно, они отправили диплом моей тетке, во всяком случае, я его никогда не видела.

– Но ты не сказала мне, что окончила школу.

– Ты же сам говорил, что тебя это не волнует! Выходит, это неправда? Ты бы хотел, чтобы я была такой же, как Пейдж или Кейси.

– Нет! Нет, я хотел лишь, чтобы ты сказала мне правду.

– Но это и есть правда. Джеффри, почему ты мне не веришь?

– Из-за того нагромождения лжи, которым ты заполонила нашу жизнь.

– О какой лжи ты говоришь?

– Скажи мне, Джулия. Ты ведь все время лжешь. Скажи же!

Она молча смотрела на него своими лавандовыми глазами – такими невинными и испуганными. Однако Джеффри знал, какими невинными они могут быть, когда она обманывает его, поэтому он настаивал на честном ответе. И вдруг волна ярости захлестнула Джеффри, он даже испугался. Испугался он внезапного желания причинить Джулии те же страдания, которые мучили его самого. Он чувствовал себя огромным животным – сильным, но обезумевшим от боли, способным сделать больно даже тому, кого любил.

– Куда ты идешь? – шепотом спросила Джулия, когда ее муж рывком распахнул дверь шкафа и вытащил оттуда джинсы и кроссовки.

– Мне надо уйти от тебя.

Джеффри торопливо переоделся в обитой дубовыми панелями библиотеке. А потом вышел из дома и побежал. Он пробежал почти милю по лесной чаще, как вдруг осознал, что направляется к утесу, высившемуся на морском берегу, в то самое место, где мальчиком искал ответы на свои многочисленные вопросы… и где три года назад он принял решение вернуться домой и остаться с Джулией, потому что она была для него важнее, чем все его мечты.

Путь ему освещала та же луна, которая обычно обливала серебряным светом их ложе любви. Однако в эту ночь она была какой-то ущербной и на ее светлой поверхности темнели тени.

В точности как на их жизни. Этим вечером Джеффри узнал, что она скрывала от него не единственную тайну. Правда, он никак не мог понять, для чего ей это было нужно, но у Джулии были еще другие тайны и секреты; ей зачем-то были нужны ложь и обман.

Ну почему она скрывала от него Карлтон?

Добежав до утеса, Джеффри заметил огни в Сиклиффе. За обедом они все заверили Кейси, что она будет там в полном уединении. Она могла загорать обнаженной, лежа в гамаке, или бегать по морскому берегу. Никто не увидит ее. И этим вечером она могла раздеваться, даже не задернув штор…