Оба – Том и Дайана – обладали талантом, преданностью своему делу и немалым опытом в детской хирургии. Им бы стать уважающими друг друга коллегами, а вместо этого они оказались вовлеченными в войну нервов. Причем удары по вражескому лагерю наносились с хирургической точностью и изяществом.

Разумеется, этим вечером у Тома была причина находиться в комнате медсестер при детской палате. Он, как и Дайана, проводил послеоперационный осмотр пациентов. Но зачем он затеял с Дайаной разговор о разводе?

Дайана понимала, что он проверял ее. Она знала: Том хотел увидеть, не появилась ли дрожь в ее пальцах, не заметно ли по ее глазам или голосу потрясение. Дурные новости о Чейзе. В голосе Тома Дайана уловила намек на то, что развод может повлиять каким-то образом на ее продвижение по службе. Потому что счастливый брак с богатым и влиятельным Чейзом имел не меньшее значение, чем ее талант хирурга. Ведь лишь с помощью Чейза Дайана могла заполучить щедрые пожертвования для института. Так ей казалось.

Неужели Том и впрямь полагал, что объявление о разводе может оказать влияние на правление? Правление «Мемориал хоспитал» состояло из консервативных, добропорядочных людей, которые считались с общественным мнением. Это так.

Вздохнув, Дайана кончила записи в карте и посмотрела на часы: семь вечера. Все ее пациенты в стабильном состоянии, а в случае необходимости могли рассчитывать на помощь умелых дежурных врачей.

Пора домой.

Она и пойдет домой, только сначала выполнит то, что задумала после пресс-конференции.

Джеффри находился в своем кабинете. Вечерняя передача только что закончилась, и он уже собирался домой, когда в дверях неожиданно появилась Дайана. Джеффри не ждал гостью. Охранники студии узнали ее, а она пробормотала им, что должна забрать у ведущего модель сердца. Охранники не предупредили Джеффри, иначе он ждал бы ее у лестницы. Однако никто ему не позвонил, и это был промах охраны. Психи то и дело пытались проникнуть в студию или даже прорваться в открытый эфир. А в прошлом году на телевидении в округе Колумбия даже произошло убийство.

А что, ели доктор Дайана Шеферд принесла с собой пистолет? Ледяные голубые глаза смотрели на Джеффри с таким выражением, что вот-вот мог действительно прозвучать выстрел. Впрочем, Королева Сердец вполне могла бы воспользоваться и чисто медицинскими средствами. В кармашке ее модного платья, скажем, прятался шприц с кураре.

Сапфировые глаза Дайаны горели яростью. Джеффри успел заметить: на безымянном пальце левой руки не было кольца. Редкой красоты бриллиант исчез.

– Добрый вечер, доктор.

– А вы и вправду мерзавец, – вместо приветствия заявила гостья.

– Благодарю. И что же я такого сделал? – Джеффри мог бы не прикидываться невинным агнцем. Он знал, что разозлило Дайану. Его эта история и самого возмутила. Однако ничуть не меньше его сердило, что она могла подумать, будто это он спровоцировал журналиста на бестактный вопрос о разводе.

– Если бы мне пришло в голову разболтать конфиденциальные подробности о пациенте, против меня возбудили бы судебное дело. От работы я была бы отстранена, а может, даже лишена лицензии. В медицине это называется соблюдением профессиональной этики. Каждый человек по закону имеет право на личную жизнь. Однако вы, журналисты, вообразили, что можете внести поправку в этот закон! Вы готовы на все, лишь бы повысить рейтинг программы! Давайте, мол, посмотрим, как доктор поведет себя в передаче национального телевидения! И тогда узнаем, действительно ли у Королевы Сердец нет сердца! Это мерзко! Я, черт возьми, не заслуживаю ничего подобного!

– Я не хотел ничего подобного.

– Да что вы? Тогда зачем же вы это подстроили?

– Я этого не делал.

– Не верю. Это был репортер с вашего канала.

– Из местного отделения, а не из этой студии, – поправил ее Джеффри.

– Как удобно! Достаточно далеко, чтобы не раздувать пламя, но довольно близко, чтобы повысить рейтинг!

– Вчера вечером вы терпимо, даже умно подсмеивались над журналистами, и в этом был своеобразный шарм. Однако сейчас, доктор, вы ставите под сомнение мой профессионализм, а это уже недопустимо.

– Недопустимо? – переспросила Дайана. – Вы хотите сказать, что ваш профессионализм вне критики?

– Как и ваша врачебная этика. Кстати, бумаги на развод уже с утра были в суде. Так что судебные репортеры с местной станции знали об этом часам к десяти.

– И вы хотите сказать, что их никто не подтолкнул?

– Только не я.

– Возможно, эту пакость сделал кто-то из ваших знакомых?

Джеффри сдержал обещание и не чувствовал себя виноватым. И теперь она обвиняет его в утечке информации. Но она его обвиняет!