Шрифт:
— Как всегда, на нашем месте, где железка.
— А ты ему на сотовый не перезванивал?
— Нет…, так у него не отвечал.
— А потом ты его больше не видел?
— Нет, я Витьку встретил, и мы к нему пошли на компе играть.
— Игорек, а Коля тебе так и не позвонил?
— Нет. А че, он домой не пришел?
— Да, до сих пор нет.
— Может он у девчонок тусуется?
— У каких девчонок?
— Ну у этих, у Любки или Верки. Хотя вряд ли. Верка болеет…. хотя, может, решил навестить? Не знаю, разве что у Любки. А вы им звонили?
— Нет. Я телефона не знаю.
— Ща, погодьте, я посмотрю. Нашел, записываете?
— Да, да,
Он продиктовал ей телефоны. Она положила трубку, но тут же снова подняла и позвонила по указанным телефонам, однако девочки в один голос сказали, что Николая у них не было, и они его вчера вечером не видели. Нехорошее предчувствие змеёй вползло в её сердце и кольнуло так, что она присела на край дивана. Она чувствовала, как холод пронизывает её всю, и ничего поделать с этим она уже не могла. Сердце ей подсказывало, что с Николаем что-то случилось.
Глава 2
Николай открыл глаза. Все было как в тумане. Голова кружилась, и он почувствовал, как веки сами собой закрываются. Только голоса, еле различимые сквозь головную боль и месиво мыслей, которые кружилось в непонятном танце.
— Нет, эта гадость, что ему дали, еще действует.
— Не трогай его, сам придет в себя через пару часов, — услышал он чей-то слабый голос.
Потом тишина, и снова голоса:
— Олег, кинь подушку, подложу ему под голову, а то подымет и упадет на бетонный пол, разобьет чего доброго.
Он почувствовал, как кто-то осторожно приподнял его голову и сунул под неё что-то мягкое, правда, запах, исходящий от этого, сразу ударил в нос, подействовав не хуже нашатыря. Николай открыл глаза и вгляделся в полумрак. Высоко висящая под потолком лампочка, тускло горела, и разобрать что-то было сложно. В этот момент что-то заскрипело, словно открывали давно не смазанную щеколду и, судя по звуку, стали двигать по полу. Звук был жутко противный, метал по бетону. Голосов не было слышно, только чьи-то шаги. Он нашел в себе силы и приподнялся. Голова снова закружилась, и все поплыло. Он облокотился о стену и сразу почувствовал, как кто-то держит его за плечо. Он открыл глаза и посмотрел. Это была девушка, лет двадцати. Испачканное лицо и всклокоченные волосы, и глаза… Больше всего его поразили её глаза, обезумевшие от страха, и как ему показалось, просящие одного — еды.
— Где я? — произнес Николай.
— Не знаю.
— А ты кто?
— Донор.
— Кто?
— Донор, ты тоже.
— Не понял?
— Мы все здесь доноры, произнес молодой рослый парень, подошедший, к нему, — На, попей воды, легче станет, — и он протянул Николаю кружку с водой.
Николай взял и жадно выпил воды, после чего вернул парню кружку и спросил:
— Ничего не понимаю, какой еще донор, объясните, что происходит?
— Ты хоть помнишь, как тебя взяли? — произнес еще один парень, постарше, подошедший к ним, — тебя как звать, меня Виктор?
— А меня Ира, — ответила девушка, сидящая возле него.
— Олег.
— Илья, раздался чей-то голос.
— Николай, — произнес он, начиная осознавать, что с ним произошло что-то серьезное, от чего засосало под ложечкой.
— Там еще, Инга и Николай, только им так хреново, что они совсем не разговаривают. Мы так еще держимся, но с трудом.
— Так, где я?
— В тюрьме, как и все мы.
— За что, почему, какая еще блин, тюрьма?
— Кино смотришь, парень. Самая обычная тюрьма. Тебя как взяли?
— Да я сам не понимаю. Собака какая-то потерялась, потом нашлась, решили обмыть находку, и я вырубился.
— Ты гляди, опять этот прием повторили. Славку тоже так взяли. Один молодой парень, вроде нас, а второй мужик в годах, точно?
— Вроде того.
— И сеттер рыжий.
— Кажется.
— Я же говорю, повторяются. А меня в пивной взяли. Купили за бутылку, а я как самый последний лох клюнул на это дело. Вот суки, — он выругался и сплюнул, — Сам откуда?
— Из Москвы.
— Ни хрена себе, они уже народ из Москвы хапают. Видать круто дело поставили. А я из Питера, Ира тоже. Остальные кто откуда.
— Я из Твери, произнес парень, представившийся Виктором.
— Сколько же здесь нас и зачем мы?
— Скоро узнаешь, — понурив голову, произнесла Ира.
— С тобой стало семеро, а было девять.
— Что значит было?
— То и значит, — ответил Виктор, единственный, кто еще имел самообладание внятно говорить и объяснять происходящее, — нас взяли на органы. Сегодня придешь в себя, завтра возьмут анализы, проверят, на что годишься и две недели на водопой.
— Какой еще водопой?