Аркадий хотел, было послать бывшего пациента куда подальше, но, подумав, неожиданно сказал, что подумает, как помочь его сестре и взял у него телефон. Это и положило начало новому жизненному пути, который на несколько лет определил деятельность Аркадия. Уже через два месяца, он завел знакомства, а спустя короткое время, устроился в больницу, где шла достаточно бойкая незаконная торговля донорскими органами. Они продержались почти два года, пока их бизнес не прикрыли. Ему чудом удалось избежать наказания, но с Питером пришлось расстаться раз и навсегда, и он перебрался в Тверь.

Захолустный по его понятиям городок, был лишь транзитом для переезда в Москву, но для этого нужны были деньги. Вот тут-то на горизонте и появился Борис с проектом, который сулил в перспективе огромные деньги, квартиру в Москве, машину и все остальное. Аркадий воспринял это, как само собой разумеющееся и без колебаний сделал новый шаг в своем движении на пути, который вел либо к заветной мечте разбогатеть, либо прямо в Ад.

Аркадий потянулся, и спираль его жизни как-то странно скрипнула и оборвалась, и он заснул мертвецким сном, забыв на время обо всем, что было и что ждет его впереди.

Павел сидел в своем кабинете, все еще находясь под впечатлением новости, которую ему только что сообщила Лиза.

— Нет, надо же, майор, её дядя, а никто об этом, в том числе и он, не знает. Впрочем, наверняка кто-то и знает, только не он. А Лиза, какова, молчала как партизан и ни слова,

В этот момент раздался телефонный звонок. Мобильник в кармане замурлыкал знакомую мелодию. Павел вытащил телефон и посмотрел на экран, звонил Волин, номер которого он уже занес в блокнот.

— Алло.

— Паш, привет, это я Артем. Слушай, я завтра возвращаюсь, ты часам к десяти, подгребай ко мне.

— Что-нибудь раскопали?

— Так мелочь, но все же хоть что-то чем ничего.

— А что мне начальству доложить?

— Просто отметься и все, я приеду и все улажу, возможно, тебя к нам заберут.

— В смысле?

— В прямом. Ты что, до пенсии хочешь сидеть в своем отделении?

— Да нет, я как-то об этом не думал, и вообще…, - он чуть не брякнул, насчет того, а как же Лиза, но вовремя остановился и добавил, — Я все понял, завтра буду в десять.

— Добро, до завтра.

Павел щелкнул крышкой и задумался.

— Денек выдался, лучше не придумаешь, то одно, то другое. То-то еще будет впереди. Честное слово, с ума сойти можно.

—----

Остаток дня прошел гораздо спокойнее, чем утро, и когда Лиза заглянула в его кабинет и спросила, не собирается ли он домой, он живо кинул папку с делом, которое просматривал, и тут же собрался идти.

Они вышли на улицу. Теплый вечер высветил звезды на небе, и на душе было легко и спокойно.

— Какие на сегодня планы? — спросил он.

Лиза рассмеялась и ответила, — То же самое я хотела спросить у тебя.

Они уже вышли за ограду райотдела и шли по дорожке, вдоль пятиэтажек, которые скоро подлежали сносу. В палисадниках росли деревья, а возле одного из домов, была выложена красивая клумба из камней и посажены цветы. Павел держал Лизу за руку и не знал, что сказать. Вернее он знал, но слов было так много, что они нагромождались друг на друга, а хотелось выделить главные слова, те, которые отразили бы смысл всех остальных. Но вместо этого, он произнес:

— Волин звонил с Петровки, меня вроде бы забирают туда работать, — произнес он, с грустью в голосе.

— На Петровку, здорово. Значит, ты им понравился. Слушай, Паш, ты прямо растешь не по дням, а по часам. Глядишь, через год повышение дадут.

— Брось Лиз, я серьезно.

— И я серьезно, радоваться надо, а ты?

— Так ведь там тебя не будет, чего же мне радоваться.

Она остановилась.

— Ты серьезно?

— Конечно.

— Глупый, я действительно рада, что у тебя так здорово все складывается. А то, что видеться не будем, так ведь это только на работе, не так ли?

— А разве может быть иначе?

— Тогда о чем грустить, наоборот, это надо отметить.

— Точно, а как?

— Тебя же повысили, тебе и предлагать.

— Еще нет, может еще все изменится, или начальство не отпустит.

— Брось. Раз твой Волин намекнул, значит все решено, а стало быть твое повышении, дело времени.

— Ты так считаешь?

— Конечно.

Павел подумал и вдруг, произнес:

— А как ты смотришь, если мы отметим у меня дома, и я познакомлю тебя со своими родными.