Первый был явно подавлен моей вспышкой. Я понимал его. В своём святотатстве я зашёл достаточно далеко, и будь его воля, он набросился бы на меня с мечом. Складывалось впечатление, что ему никак не удаётся собраться с мыслями. Я терпеливо ждал. Снова пошедший снег усердно покрывал усеянное трупами пространство площади. Высунувшие из убежища носы люди уже копошились в отдалении, разглядывая тела поверженных Сильных и несмело заглядывая внутрь модулей. Отчего-то никто не спешил подойти к нам, видимо, слыша гневную интонацию моей речи. Наконец, анаггеал словно проснулся:

— В твоих речах звучит истинный Человек. Впрочем, иного мне и не следовало ожидать. Именно человека и выбирал Он из числа всех. Именно поэтому на твоём месте не мог быть я. И потому мои силы Им же и были ограничены. Потому как только вы сами должны доказывать свою состоятельность. Да, вы слабы, Высокий. Но разве ты не понял, что уже тем, что Им в помощь твоим бывшим соплеменникам придан ты, вам оказана огромная поддержка? Можно сказать, во многом непозволительная, не свойственная вашим природным возможностям. Противоестественная. То, что вы называете волшебством, чудом, и на которое многие из вас всю жизнь только и уповают. Разве не есть оно в тебе? Уже этим Его помощь противоречит реалиям вашего мира. Помощь, дающая в руки человечества оружие, намного превосходящее все ваши собственные способности…

Я поперхнулся удивлённо:

— Погоди, погоди… Если ты заметил, я не в состоянии перебить всех Сильных. Как бы ни хотел. Мы еле одолели тех, кто сейчас лежит здесь! Ты сам, что и говорить, был на грани. Так каким таким образом я могу считать себя панацеей, если только самопожертвование Ковбоя дало нам шанс уберечь свои головы?

Маакуа улыбнулся.

— Дело не в твоих физических возможностях. В твоей сути. И если тебе угодно услышать, то я скажу прямее…

Он зыркнул на меня своими глазищами и нехотя бросил:

— Высокий, всё в этом Мире имеет цель, соответствующий «изделию» определённый ресурс и прямое предназначение. Ты не рождён сражаться с тонхами. Это прерогатива тех, кто сдерживал их с давних пор. И лишь им, в массе своей и мощи, по силам такая задача. Ты сотворён для того, чтобы повергнуть лишь одно существо. А вот каким образом ты сможешь сделать это, руководствуясь какими факторами и образом мышления, не дано знать даже мне. Всё, что я могу делать, идя в противовес Его воле, я делаю. И прости за прямоту, — даже это вмешательство Он может поставить мне в вину…

Я переваривал сказанное недолго. И так мне с самого начала была вполне понятна изначальная моя цель. Просто не так приятно услышать от других то, о чём и сам ты давно догадывался:

— Одноразовый солдатик для одного боя. Деревянная пушка на один выстрел. Вовремя и к месту поданная спасительная салфетка… — Первый пялился на меня с осуждением. — Да не надо на меня так смотреть! Меня выбросят сразу же, как только во мне отпадёт необходимость, и так понятно… Ладно, правду я теперь знаю чётко. Не в этом даже дело. Просто как, спрашивается, действовать теперь, когда происходят столь странные вещи? Печати не слушаются ритуалов, тонхи падают нам на головы, как орехи в ветреную погоду. И, по-моему, они совсем перестали бояться. Помнится, их тянуло на горшок едва ли не сразу, как только они видели меня. А тут совсем распоясались, едва не затоптали… Шустрый Мыслящий припёр Хранилище на борт, и теперь, как ты утверждаешь, к нему не подобраться. Не пойти же прямиком к Сильным, не постучаться ж вежливо и не начать канючить, словно у секретарши перед укреплённым кабинетом босса: "Выпустите там ненадолго Хаару, мне с ним до зарезу покалякать надо"? Как же всё это напоминает мне набор обычных наших бытовых проблем в прежней жизни! Никакого чуда, ты прав, — мои рассуждения переросли в бурчание.

И в самом деле. Есть проблема, есть кому её худо-бедно, но решить. А вот как подобраться к тому, кто назначен ответственным за её возникновение?! Я вздохнул. Разрази меня гром, если всё это не напоминало мне банальную недосягаемость земного чиновника, пробиться к которому равносильно было боевому подвигу. Особенно если встреча с вами ну никак не входила в его планы…

От моих размышлений меня оторвало монотонное поскрипывание спокойного голоса Первого. Вот уж кого наверняка редко что-то раздражало и нервировало, так этого сухого сверчка. И едва ли когда мне доведётся слышать в его голосе визгливые нотки возмущения:

— То, что ты здесь, Высокий, тонхам и мне известно от Гарпера. Правда, они до сих пор пребывают в уверенности, что по их души явился именно я. То есть тот, кто преследовал их расу на протяжении тысячелетий. Это вызвало здоровую панику в их рядах. Однако Мыслящий, чью силу я недооценил, и который неизвестно каким образом утаил от прощупывания мною его мозга информацию о месте нахождения Хранилища Пра, — в то самое время, когда я убивал Матку, просуетился, и это отродье умудрилось разыскать и принести свою реликвию на борт. Как он заявил Наагрэр, в виде альтернативы их вечному пугалу. Тому, что зовут моим именем. Надо признать, его слова до определённой степени не так уж и далеки от истины. Теперь Хаара куда сильнее того времени, в которое мне удалось его одолеть. Но теперь его силу предстоит сломить тебе, Высокий. — Интересно, он на деле испытывал при этих словах скрытое удовлетворение, или мне это померещилось?!

— Когда я пристукнул тройку Вопрошающих, обихаживающих огромное тело Матки, и через каналы очистки воздушных масс впустил в неё горячий яд из жил Гарпера, мне пришлось поменять свой облик. Точнее, те настройки и внушения, которыми я оперировал ранее. Когда тонхи видели во мне Верховного Вопрошающего. Вместо носимого ранее мною образа главного из жрецов тонхов, к которому явно могли возникнуть вопросы, я затерялся среди рядовых воинов. И почти сразу же распознал беспокойство эфира, связанное с определением вами сути Имён, с их «привязкой». Скорее всего, это почуял и проныра Мыслящий. Поднявшаяся на корабле Сильных после гибели Вопрошающих тревога изолировала и Доленграна, и Мыслящего от любого общения. Думаю, они начали перетряхивать корабль сверху донизу в поисках того, кто смог убить их лучшие умы. Не знаю всех тех подробностей, потому как я тотчас поспешил сюда. А вслед за мною, но уже по другой причине, отбыли к этому месту и карательные группы тонхов. Во всём же остальном ты принимал уже личное участие. Мыслящий должен был верно распознать место твоего пребывания. Отсюда и вывод: он силён в том, что вы, люди, ошибочно называете магией. На деле это называется умением определять, «считывать» силу волнений силовых полей. Каждому предмету или живому существу свойственна своя, собственная и неповторимая, амплитуда их колебаний. Та «аура», наполняющая собою пространство, и чьи отголоски распространяются довольно далеко, а в некоторых случаях — и бесконечно далеко, от владельца. Как это происходило с вашими «святыми» и «контактёрами», пытавшимися беседовать с Пространством. А если к ним приложить аспекты воздействий всякого рода «посредников», связанные с манипуляциями этими колебаниями для установления связи с Сущим… Ну, тогда можно с огромной долей вероятности сказать, что обученные этому способны точно указать, где и какой объект находится в настоящее время. Более того, — сказать, насколько он активен. То есть жив ли объект, или он пребывает в состоянии смертной статичности. Насколько он удалён от точки связи с ним, приближается или удаляется. Ну, и так далее. В зависимости от вида производимой в тот или иной момент деятельности, любое существо выделяет колебания особенного рода, связанные именно с тем занятием, которому они присущи. То есть, если начать «волшбу», как выражаетесь вы, люди, эфир взрывается возмущённым «штормом». И знающему существу ничего не стоит верно прочитать несомую Пространством информацию. Как раз так, но исключительно по наитию, даваемому свыше, а не по истинному знанию Начал и Основ такого порядка контактов, действуют ваши «экстрасенсы». Так же, но по другой природе вещей, действовали ваши колдуны и знахари в более древние времена. Их обрывочные знания базировались на тех остатках сведений об этих вещах, что когда-то, в минуты откровения, были подарены им нами, но которые вы столь недальновидно загубили в себе на корню, вешая и четвертуя "еретиков"…. — Анаггеал говорил об этом с едва уловимой горечью. Было похоже, что существу со звёзд до некоторой степени обидно, что так бездарно пропал редкий дар, преподнесённый безалаберному и трусливому человечеству прошлого.