Если можно было судить по примерному положению рук практически стёкшего на пол трупа, покойный радист, или просто кто-то из обитателей, пытался нажать на рычаг встречной передачи, когда тварь пригвоздила его, как бабочку к фанерке. И человек умер, так и не сумев ответить неизвестному радисту. Скорее всего, передача велась давно, в режиме автоматического реверса. И рация работала бы столько, сколько хватало бы энергии. Или пока не вышли бы из строя её собственные микросхемы и начинка. Ресурсы убежища позволяли существовать в нём года три, как я думаю. Это было из более-менее новых. И хотя я не видел ещё его машинного зала, отчего-то меня не покидала уверенность, что он — содержащий в себе автономный источник атомной энергии размером с половину пачки сигарет — не здесь. А в целях безопасности — в семи, если не в десяти кварталах отсюда, под каким-нибудь неприметным складом, из-под которого сюда тянутся лишь крепчайшие силовые провода. Или даже в ответвлении метрополитена, поближе к реке, откуда заработавший после активации мини-реактор начал качать и рециркулировать воду для охлаждения…

Я для чего-то шагнул внутрь.

Неожиданно расторопный Чик, успевший юркнуть туда же прямо передо мною, заглянул за распахнутую настежь изуродованную дверь. Там слева, в закутке, за тканевой ширмой, невидимой от входа, находилась двухъярусная кровать и немаленьких размеров изящный двухсекционный стеллаж, один из сторон которого был доверху набит явно торопливо засовываемыми туда стопками бумаг. В папках и без них, будучи просто увязанными толстыми кипами, они в беспорядке высились до самого верха стеллажа. Вторая его часть перекосилась и вывалила большинство своего груза на пол. Потому как одной из его передних ножек-стоек, с дикой силой кем-то вырванной из пазов креплений, и был пришит к столу мертвец. Чик рассеянно оглядел свидетельство страшной мощи того «зверька», что я пристукнул у самого входа, потом озадаченно потянулся к одной связке, немного выдвинул её из ниши стеллажа. Приподнял края нескольких листов, мельком глянул…

Света было вполне достаточно, и американец не спеша и вслух прочёл: "Совершенно секретно! Только для служебного пользования!".

— Ого, тайны погибшего мира! Даты закрытия дел нигде нет… Вероятно, всё это свежее, и они, когда бежали сюда, припёрли всё это с собой, представляете? Побоялись оставлять наверху. А вдруг уцелеет и кто прочтёт, кому не следует? — Парень хитро улыбнулся и подмигнул мне с заговорщицким видом. — Это может быть интересным… — Едва только увидев столь милые сердцу любого дельца бумаги, толстяк тут же позабыл обо всём другом.

Он поднатужился, вытащил стопку, другую, и бухнул их на кровать. Не обращая внимания на запах, царящий в помещении, Нортон придвинул к себе второй стул и уселся перед документами с глазами, огонь любопытства в которых горел почище светящих ему здесь ламп.

Торопливо, — где развязав зубами, а где попросту разорвав стягивающие документы верёвки, — он мигом распотрошил их, раскидав по одеялу, схватив в ладонь небольшую стопку и впился в неё взглядом. Пробежав глазами первую, недоумённо воззрился на следующую, откинул, потом в оборот пошла ещё пара…

Спустя менее чем минуту Чик потрясённо опустил руки и уставился перед собою. Он имел вид человека, который долгие годы считал непреложной какую-то догму, и вдруг в одночасье набрёл на документально доказанные факты его тёмных заблуждений.

Я кашлянул, напоминая о себе. Нортон очнулся, поднял на меня свои грустные очи и произнёс:

— Вы даже не можете себе представить, что здесь… Это здание — отделение группы компаний "Неккет Технолоджи" и "Бри Шеккерт". Здесь не сама штаб-квартира альянса, как принято было считать. А, грубо говоря, местная деталь её весьма разветвлённой машины финансовой мощи. Сама штаб-квартира явно не здесь. Зато здесь её настоящее сердце. — Чик бросил листы на пол и начал растирать лицо ладонями, словно пытаясь прийти в себя.

— Другими словами, эти фирмы занимались отмыванием денег для НАТО. А именно для первых его лиц… Но это полбеды. Представляете, я…, лично я, — Нортон шмыгнул носом, — имел с этими фирмами дела. Не с Пражскими филиалами, конечно, и всё-таки… Я делал для них такие деньжищи, что будь здоров! И ладно бы эти деньги шли на яхты и покупку островов. — Маклер поднял бумаги и протянул мне. — Вот, взгляните, — на эти деньги организовывались недавние экспедиции на полюс. В течение пяти с лишним лет на эти нужды шли баснословные потоки финансов…

Я всмотрелся в переданные мне листы. На них значилось, что «Неккет» перечислил одной из норвежских компаний, а именно "Риессерз Денви", кругленькую сумму. В графе "назначение платежа" скромно значилось: "организация некоммерческих исследований полюса, для фонда Ребберссона". Дата стояла около пяти лет назад. Я пожал плечами:

— И что из того? В мире всегда происходила бесконечная череда афёр с применением бюджетных или пожертвованных средств. Пойдём-ка, нам лучше выйти отсюда, пока мы не провоняли тут до мозга костей…

Чик, будто не слыша меня, взял себя за волосы и силой потянул их вниз, будто желая содрать с себя надоевший ему за годы жизни скальп. Я знавал таких людей, что подобным образом освежали свою память. Особенно относительно тех вещей, за которые им было мучительно неловко:

— Понимаете… «Риессерз» занимается глубинными шельфовыми разработками и полярными исследованиями. На эти деньги они, когда их наняли, скорее всего, и раскопали там этих поганых тонхов… И я, Чик Нортон, принимал в этом одно из самых деятельных участий… — Он повернулся ко мне и застыл, — взлохмаченный и жалкий. — Фонд этот, Аолитт, есть не что иное, чем одна из организаций, тайно учреждённых для поиска контактов с иными цивилизациями. Ещё при президенте Картере. Вы взгляните на приложенные счета! В адрес "Варриор машинез" и "Медикаль Кемикалз энд Синтетикз"…