Жутко хотелось пить. И вместе с тем было так хорошо и уютно лежать на этом мягком полу, что Дик вдруг невольно подумал о том, что это — просто идеальное место для смерти. Лучше не желать и не придумать. Мягко, тепло, сухо. И склеп готов. Это лучшая могила в мире, как ни крути. И он улыбнулся своим мыслям. Уж чего-чего, а лежать он будет не в тесных досках и в грунтовой воде, как бобр, а с комфортом. Чернокожий солдат понимал, что умирает, и это отчего-то его абсолютно не пугало. Все когда-то уходят, думал он отрешённо. Вопрос лишь в сроках и в том, как. Для чего и во имя чего. Цель у него вроде бы была, так стоит ли тогда горевать о чём-то?

Чувство беззаботной апатии овладело всем его существом. А раз ничего не болит, и ничего не пугает, не беспокоит, поверженный враг лежит действительно спокойно, как и полагается лежать мёртвым… Так что же может помешать ему доделать то, для чего он и явился сюда с таким трудом? Сама эта мысль показалось Брэндону настолько будничной, как в те вроде бы уже бесконечно далёкие времена, когда он вставал по утрам и шёл на работу… Точнее, — на свой пост. На службу, господа! На службу… И сейчас сержанту не давало покоя свербящее чувство долга. Он на посту, и что бы там ни случилось, он не может его покинуть. Разве только мёртвым! А будет ли смена, ведь он скоро того…? С этой интересной мыслью рассеянно улыбающийся Дик приподнялся и сел. Окинул глазами помещение пускового командного терминала. Святая святых ядерного щита северной группировки. Кряхтя и слабо, вполголоса ругаясь, он поднялся, несколько секунд постоял, мотая затуманенной головой. А затем, словно к давно привычной данности, направился, пошатываясь, к широкому пульту, перед которым лежал, зияя рваной раной в спине, мёртвый оператор. Рядом с ним валялся «пожарный» топор, покрытый бурым налётом по всей площади заточенной стали острия. Его напарник сидел на стуле, откинувшись назад и запрокинув голову с удивлённо открытым нараспашку ртом. Из его глаза торчала толстая металлическая авторучка, почти на всю свою длину погружённая в мозг. Очевидно, Джимми завалил сперва этого, с пробитым боком. Недоумение по поводу шляющегося по этажам больного чудилы в пижаме стоило им жизни. Стрельбу в коридоре они, вероятнее всего, не слышали. Через такую-то дверь. А если и слышали, то не имели права покидать пост. Вот и пали жертвой все. Одни — долга задержать, не пропустить; другие — своих, обособленных инструкций…

Потому как не заперлись изнутри, как и предписывает состояние "не боевой готовности". Правилами распорядка операторам велено держать двери прикрытыми, но не на замке. Для возможности постоянного контроля старшими смен и командованием за их деятельностью. Когда трупяк навалился на охрану, никто не прибежал к ним и не предупредил. Хотя должен. Но, видимо, у парней не было такой возможности. По всей видимости, Робинсон прижал их так, что сделать это, послать кого-нибудь на пульт, было некому. А если и кричали они, пытаясь предупредить своих, то в такой суматохе и стрельбе поди разбери, кто что там кричит…

Возможно, ребята и пытались сопротивляться, — не зря же тот, что на полу, не сидит мёртвым за пультом. Может, он ждал, притаившись внутри, за дверью? Пистолет, тоже вон он, — залетел за стол. Похоже, его просто выбили.

Джимми просто ворвался сюда и по-быстрому свалил человека. Тогда ещё он был куда стремительнее, чем сейчас. Когда гниёт на глазах и прострелен, изломан весь.

Второй оператор явно лихорадочно пытался заблокировать систему запуска, как и предписывает инструкция, пока его товарищ боролся со смертью. После чего Робинсон, обладая неимоверной силищей в теле зомби, прибил второго, схватив его сзади за шею. Орудие убийства валялось под рукою, на пульте, — оператор что-то писал. Вот и листок. Шея помята, на ней и синие следы от пальцев… Этот Долан, тьма его раздери, просто схватил со стола ручку и вбил парню в глаз.

Подойдя ближе, Дик равнодушно переступил через лежащего, и оттолкнул стул вбок. Второй мертвец с тихим шелестом шлёпнулся на тут же погасившее все звуки покрытие, слетев с сиденья. И остался на полу в той же позе, что раньше сидел. Тело его уже совсем окостенело.

Сержант искал крохотный сейф, и обнаружил его прикреплённым к нижней площади пульта, чуть левее от ранее тут сидевшего оператора. Нагнувшись, он сорвал с шеи упавшего трупа пластиковый «ключ», вставил, быстро и привычно набрал комбинацию знакомых цифр…

Дика готовили не зря. Он не просто радист, он электронщик высшей квалификации. И потому был дублёром оператора пусковых установок. И к тому же неплохим "оператором систем информационного взаимодействия". Своего рода «хакером». Это на случай, если однажды кем-то случайно потревоженная или подготовленная к запуску ракет система даст внезапный отбой, — например, по причине ложной атаки противника, при ошибке в её правильном распознании. Система приостановит работу, блокирует часть процессоров, и сама автоматически обнулит коды запуска. Однако собственная память машин параллельно создаст и будет хранить в своей бездонной памяти несколько вариаций «сгенерированных» числовых рядов. И тот, кто находится в этот момент рядом с нею, должен обладать умениями быстро и корректно найти хотя бы один из них. Потому как ракеты, однажды получившие подтверждение запроса на старт, не взлетят, если в цепи последовательных команд возникнет прерывание логической цепочки. Но они затаятся. На четырнадцать дней. Это то время, в течение которого они ещё дают «своим» шанс определить резервные коды, и либо остановить их, либо запустить. Потому как находящееся в состоянии медленной активности оружие настроено так, чтобы совершить "удар возмездия", даже если им будет более некому командовать и управлять. Система была выстроена таким образом, что предполагалось, будто "середнячку"-оператору скрытые коды можно, при наличии знания «резервной» тройки цифр и пары букв, вскрыть в полном символично-цифровом ряду примерно за трое суток.

Машины и ракеты так же некоторое время благосклонно реагировали на производимый поиск. Условно считая, что его выполняют «свои». И лишь тогда, если по прошествии трёхсот тридцати шести часов не происходило верного «диалога» с оружием, оно уже самостоятельно давало команду "старт!". И ничто в этом мире уже не могло остановить их смертельного разгона…

…Брэндон вынул из сейфа шесть контактных «дискет» размером с толстый портсигар каждая, по одной на тройку ракет, просмотрел их порядковые номера. Потом нагнулся, борясь с лёгким головокружением, поднял стул. И плюхнулся на него перед по-прежнему мирно горящим экраном, придвинул к себе забрызганную кровью клавиатуру. С наслаждением вытянул затёкшие ноги. Вставив «дискеты» в разъёмы, в предназначенные по их номерам ячейки, он включил второй монитор…

…Через два с половиною часа он с трудом распрямил напряжённую спину. Найденной им у операторов воды едва хватило бы на несколько глотков, но он знал, что много пить ему всё равно нельзя. Это могло убить сержанта на месте. А ему ещё нужно было время. Смочив в который уже раз запёкшиеся губы, он с сожалением отставил бутылку в сторону и стал, передвигая металлические рычажки, последовательно вводить в механические блоки покорно выбрасываемые компьютером цифры.

Дик умел многое, и даже сверх того. Он был способен не только остановить или вновь активировать оружие, но и заставить его вообще замолчать, на долгие месяцы. До тех пор, пока другие операторы, потея и матерясь, смогут снять блоки с самих ключевых дискет, что являлись своего рода единственными. И ещё вопрос, — смогут ли. Без них запустить ракеты так же нереально, как заставить машину ехать без колёс. Ключи создавались в единственном экземпляре, и в этом была и прелесть, и беда системы. Любой другой ключ вызывал у неё паралич, кончавшийся бесконечно сменяющимся набором кодов. И вам было их не поймать. Обмануть систему практически невозможно, и она, как только вы вводили всё-таки найденную комбинацию кодов, тут же бросалась на сверку скрытых внутренних номерных значений ключей. И если хоть один или все оказывались не «родными», привязанными к системе при её рождении, она вновь и вновь срывалась в генерирование новых кодов. И так — без конца. Если удавалось всё же утерять или путём вторжения в его память запутать, а реже попросту разрушить изнутри ключ, ракеты можно было вывозить на помойку. Вместе с системой. И лишь заменив и перепрограммировав управляющий блок всей тройки ракет, изготовив и «привязав» ключ к их памяти, внедрив и адаптировав эту тройку, вместе с новым ключом, ко всей системе, у которой тоже, в свою очередь, нужно перетрясти «мозги», можно было снова пытаться что-то там «нацеливать»… А это довольно муторный и не быстрый процесс… На месте его не произвести. Вот почему ключи тщательно охранялись. Теперь, когда над ними потрудится Дик, с этих установок ещё очень, очень неопределённое время будет нельзя ничего запустить…