Дом... Неужели, он сумел полюбить эту милую, сильную, слабую, наивную и глупую девочку? Не так, как любят люди, но как любят китсуне... Полностью доверяя. Отдавая себя... Маска-то снята. На празднике у драконов...

– Кто она тебе, мой Император? Кто?

Вопрос обращенный к тому, кто далеко. У гномов. Навещает свою половинку. Ту, которую Хошибоши-доно сам привязал красной нитью к Владыке. Только вот, правильно ли это все было?

Кто она тебе?

А ответа нет... Впервые у Мастера Вопросов и Ответов нет ответа... Только догадки.

Игрушка. Красивая и хрупкая. Поначалу покорная чужой воле, но... Со временем сбросившая фарфоровую маску, явившая миру собственное 'Я'. Бросившая к ногам своего мужа цветное кимоно и их традиции. Повернувшаяся спиной к тому, кто мог одним мановением руки приказать ее убить. Уничтожить. Сломать. Но вместо всего этого появился интерес. Что еще выкинет эта дешевая-дорогая игрушка?

Зверь. Которого орки прозвали 'птичкой'. Дикой. Странной. Блеклой. Но привлекающей к себе внимание. Заставляющей обратить в толпе ярких и дивных зверей на себя взгляд. Птичка, которую хочется приручить. Посадить в клетку. Только вот... нельзя. Ибо в клетке умрет она.

Человек. Удивительный. Наивный. Верящий в чудеса. Видящий китсуне без масок в совсем юном возрасте. И не поддавшийся изменениям памяти. Вернее, ее стиранию. Кто же знал, что к ней его применять это было бессмысленно?

Кружевница. У которой осталось всего две возможности переписать судьбу. Переиграть Вечность. Потратившая первый шанс, чтобы спасти почти незнакомого стража. Причем бездумно и безумно влюбленного в нее. Только вот сама она об этом не знает. Не догадывается. Или нет?

Почти Императрица. Потому что по возвращении в Империю она ею станет. Хотя... Это лишь условность. Рыжие и так называют ее Владычицей. И сколько им не угрожай - все одно. Императрица. Некоронованная, но...

Жена. Сначала нелюбимая. Почти обуза. Почти докука. Но постепенно ставшая чем-то большим. Частью одного целого. Половинкой души. Владыка даже подарил ей почти вечность... Вернее, одну дорогу вместе с ним. И уйдет она тоже только тогда, когда будет уходить он. Потому что нет ничего хуже для китсуне, снявшего маску, как одиночество. Потеря того единственного, самого дорогого существа. Родной души. Половинки. Только вот, люди об этом и не догадываются... И не должны!

Мать. Точнее, тоже будет ею. Буквально через энное количество месяцев. Если Хошибоши-доно правильно понял намерения своего Императора.

Но ответа как не было, так и нет. Или он просто не там ищет?

Кори с Мизу дружно страдали под дверью своей госпожи и сестры. Потому что в ее покои они сейчас войти просто не посмели бы! Там Император... Навещает свою супругу. Только вот непонятно - зачем? Недавно же виделись! Пару-тройку дней назад!

– И что, нам теперь тут всю ночь изображать из себя статуи?

Лисичка злилась. Не потому, что спать хотелось... А просто от несправедливости. И, пожалуй, любопытства...

– Я тебя не держу. На цепь не сажаю. Если хочешь - можешь составить этим двоим компанию. Только я бы не советовал...

Страж был само спокойствие. И равнодушие.

– Почему?

– Потому что, моя дорогая подруга, что на эти покои наш Владыка наложил такие чары защиты, что любой идиот и то обойдет их по большой кривой! А теперь подумай и скажи, чем наша госпожа со своим мужем будут заниматься! И почему наше с тобой присутствие там особенно не желательно!

Замолчала Кори. Язычок прикусила... А потом с тоской глядя в потолок сказала...

– А дома Хикару с Тамаши. Ужинают...

Лада проснулась от того, что почувствовала на себе чей-то взгляд. И сразу же погрузилась с головой в расплавленное золото.

– Муж мой... Что вы здесь делаете?

Владыка улыбался. Нежно-нежно. И тепло. А маска...

Тонкая фарфоровая маска лежала на прикроватном столике несмешливо блестя в лучах странный камней-факелов.

– Ваша маска... Зачем вы ее сняли здесь? Вас же может кто-то увидеть! Нельзя же быть настолько... небрежным!

Она еще что-то говорила, а он смотрел. И слова сами застряли у нее в горле.

– Слишком много ненужных слов, жена. Меня никто не увидит здесь. Не сегодня.

Тонкая сияющая рука украшенная страшными когтями аккуратно и до безумия осторожно отвела непослушную медовую прядь, мешающую ему увидеть лавандовые глаза.

А Лада не понимала. Или просто не хотела?

– Но... Но...

– Тише, дорогая жена. Нас никто не побеспокоит. Не посмеют.

И обжег губы огненно-ледяной поцелуй. И стало почти больно от чужих объятий. Жарких и страстных. И опало на пол с тихим шорохом близящейся осени шелковое кимоно. Рассыпались с легким звоном украшения. И тонул весь мир на дне золотых глаз... И были только Она и Он. А остальное - неважно...