Шрифт:
– Может, пора третью попробовать.
Желание оно и есть желание. В моем внутреннем ландшафте оно – не сильнее ветерка. Для меня потребность в сексе – все равно что аппетит к еде.
– Ну вот, встретился с тобой, тут же захотелось девочку снять. Я замараюсь, а ты – чистенький. Почему, интересно?
– Мне уже некуда пачкаться.
– Оставь свои парадоксы.
– Просто это меня не трогает. Оно в другой плоскости.
– Ладно, пойдет.
Номура хлопнул стопку бренди и принялся мять грудь девице, сидевшей по правую руку от него.
3
Было уже поздно. Прекрасно помню, как я добрался. У мотелей и баров дежурили полицейские, вылавливая подвыпивших водителей. Я заплатил человеку, который в моей машине довез меня до хижины.
Номура был не в курсе, что я езжу без прав. Да я и сам об этом редко задумывался, за исключением случаев, когда возвращался домой выпившим.
С чего вдруг Номуре приспичило повидаться? Понятия не имею. Может, он рассчитывал, что я вконец опустился. Жизнь в горах действовала на меня оздоравливающе, по крайней мере на первый взгляд, и посторонний ни за что бы не догадался, какие бури терзают мой внутренний ландшафт. Я и сам этого не знал.
Когда в очаге заполыхали поленья, я уже и думать забыл о Номуре. Достал из холодильника кусок сыра и принялся поедать его, кромсая складным ножиком на куски и запивая красным вином.
Было тихо, как, собственно, и всегда. Вокруг сгустились тени – тоже вполне обычное явление. В камине приятно потрескивали дрова. Я уже не испытывал прежнего интереса к языкам пламени, просто ел сыр и пил вино.
Наутро проснулся как обычно.
Сбил на завтрак омлет, накрошил салат. Потом вышел прогуляться по окрестностям и припустил бегом. Организм пробудился. Не сказать, чтобы это походило на прогревающийся двигатель, когда его части смазывает теплое масло, скорее – словно каждая клеточка открывала глазки – одна, за ней другая. Чувство было живительным, поэтому каждое утро я выходил на пробежку.
Вспомнилась кровь. Она налипла на ладонь и ее тыльную сторону. Внезапно все вернулось. Осенние краски пробуждали яркие воспоминания. Гнусное ощущение, я осязаю что-то теплое – все так отчетливо. Я отер ладонь о спортивные брюки.
На перевале я по обыкновению немного размялся и неторопливо припустил вниз по склону. По пути часто попадалась всякая живность. Как-то раз даже видел оленя – правда, на некотором удалении. Собственно, звери оставляли меня равнодушным. Но зато когда я замечал какое-нибудь насекомое, неуклюже перебирающее лапками от холода, или сухое дерево, готовое вот-вот свалиться, я останавливался. Давил насекомых ногой. Пинал дерево день за днем, пока оно не свалится.
Свой маршрут я знал досконально. Я знал, какого цвета почва, где какие камни, сколько листвы сбросило каждое дерево.
Вернувшись в хижину, я увидел перед входом белый «мерседес-бенц».
Из авто вышла Нацуэ Косуги. Я поднял руку в приветствии, сделал несколько упражнений на растяжку, зашел в дом и принял душ.
Когда я показался на террасе, она меня окликнула. Гостья прогуливалась по саду.
– Здоровый способ встретить новый день.
– Банальный способ делиться наблюдениями.
– Покажете картину? Я собиралась вернуться в Токио, но на полпути передумала и вернулась. Я сняла номер в гостинице, здесь, в городе. Вечером пыталась вас застать, но не дозвонилась.
– Я выбрался в бар. Возможно, был как раз неподалеку.
– Ах какая жалость. Подловить бы вас пьяным, я бы точно уговорила продать картину.
Я указал на столик на террасе и, сняв с шеи полотенце, смел со скамьи палую листву. Нацуэ Косуги грациозно поднялась по деревянным ступеням на террасу и уселась.
– Я вас не смущаю? – совершенно некстати поинтересовалась она, всматриваясь в мое лицо.
– Знаете, забавная вы.
– Сегодня утром вы совсем не производите того впечатления, которое создается от ваших работ. Что-то не так.
– Предпочитаете видеть меня пьяным?
– Нет, это тоже не то.
– Так чего же не хватает?
– Вам надо обрести свободу. Причем не то, что вы находите в тюрьме или в этой хижине.
– А поточнее?
– Возможно, нам стоит поискать ее вдвоем.
– Это сложно для моего понимания.
– Я не пытаюсь говорить сложно. Я все думала вчера, чем таким меня зацепили ваши картины. Кажется, я нашла отгадку. У вас удивительный талант, и вы раб этого дара. Вот вы и занялись абстракциями, чтобы освободиться. Ведь так, правда? Если так, значит, я нашла ответ на вопрос, почему вы вдруг переключились на беспредметное искусство. Хотя, может быть, это только для меня было загадкой.
– Знаете, а у вас логический склад ума. Вам обязательно надо во всем разобраться – иначе не успокоитесь. Такие люди склонны попадать в ловушки собственных теорий.