Мелани упорно отказывалась думать о своей поездке в Европу. Это путешествие больше не казалось ей захватывающим приключением. Оно означало – находиться вдали от Чарлза. С каждым днем уверенность Мелани в себе и их любви становилась все крепче и крепче; и вместе с тем их отношения оставались деликатными и хрупкими. Существовали секреты, которыми они не делились друг с другом, и любовью они до сих пор занимались с отчаянной поспешностью любовников, разделяющих украденные мгновения страсти, а не вечную любовь.

За десять дней до отъезда Мелани Адам дал ей окончательно составленный график ее работы в Европе. Только один раз в конце недели, может быть, два раза, она могла бы вернуться на выходные в Нью-Йорк и повидаться с Чарлзом. Возможно, он мог бы приехать к ней. Вероятно, ему удалось бы освободиться на неделю или две…

Мелани лежала, открыв глаза, ощущая безопасность в его объятиях, ее мысли кружились от попытки найти способ провести вместе с Чарлзом неделю. Она могла бы работать на фотосъемках день и ночь. Она сможет это выдержать; каким-то образом ей удастся избежать темных кругов под глазами. «Похоже, – думала Мелани, вспоминая график работы, который лежал свернутым в ее сумочке в гостиной Чарлза, – в один из дней будет только двухчасовая фотосъемка, запланированная в Риме для Гуччи…

Мелани нежно разомкнула руки, обнимавшие ее, и выскользнула из кровати. Чарлз пошевелился, но не проснулся. Когда Мелани вернулась в спальню через полчаса после телефонного разговора с Адамом, Чарлз лежал на противоположной стороне кровати. Мелани осторожно забралась обратно в постель.

Казалось, он находится так далеко. Может быть, он проснется, увидит, что она не в его объятиях, и крепко прижмет ее к себе так, как обычно.

– Скажи мне, отец, пожалуйста. Мне нужно понять.

Эллиот многозначительно рассмеялся.

– Ты не заслуживаешь никаких объяснений.

– Пожалуйста.

Яхта накренилась в штормовом море. Сердце Чарлза болело от привычной пустоты.

– Ты не заслуживаешь моей любви, – прошипел Эллиот. – Ты хочешь знать почему?

– Да, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты любил меня, – спокойно добавил Чарлз.

– Я никогда не буду любить тебя. Никто не станет любить тебя. Ты воплощение зла, Чарлз.

– Нет.

– Да.

Темные глаза Эллиота горели ненавистью. Внезапно раздался оглушительный треск, за которым последовало сокрушительное падение в темноту…

Когда все кончилось, Эллиот лежал на палубе. Ярко-красная кровь струилась из его головы, а темные глаза больше не горели. Наоборот, его глаза подернулись дымкой, а губы прямо перед смертью растянулись в многозначительной улыбке.

– Нет! – умолял Чарлз.

– Нет! – Чарлз сел, выпрямившись, на кровати. Его обнаженная грудь тяжело вздымалась. Он обхватил голову руками.

– Чарлз? – Мелани дотронулась до его влажной, холодной спины.

Но казалось, что Чарлз не слышит ее и не чувствует ее прикосновения. Молча, не взглянув на Мелани, он вылез из кровати и вышел из спальни. Очнувшись через мгновение от шока, Мелани пошла вслед за ним.

Чарлз был на террасе в саду среди роз, которые они так любили. Его руки были крепко стиснуты. Его красивое лицо при свете луны представляло мрачную маску страдания.

– Чарлз!

Он медленно окинул ее взглядом, не узнавая. У Мелани перехватило дыхание, когда она увидела боль в его темных глазах. Она обняла Чарлза.

– Чарлз, расскажи мне, – прошептала она. Это было нечто большее, чем ночной кошмар; это не проходило, когда он просыпался. Это оставалось с ним все время, превращая их любовь в такое отчаянное и хрупкое чувство. «Расскажи мне, пожалуйста».

Чарлз ожесточенно отпрянул от Мелани. Злость и замешательство присоединились к его боли.

– Мне нужно побыть одному, Мелани.

– Чарлз…

Он отвернулся от нее.

– Я говорю серьезно.

Мелани направилась обратно в спальню. Она шагала по комнате в темноте, терзаемая собственными страхами.

«Ты не знаешь его, Мелани. А он не хочет, чтобы ты узнала его. Ты не настолько дорога ему, чтобы он смог разделить себя с тобой. Ты ничем не отличаешься от всех остальных. Именно так кончаются романы с Чарлзом Синклером».

Спустя час Мелани оделась. Когда она шла по гостиной, ее остановил его голос. Она не заметила, когда именно за этот последний час он вернулся в квартиру с пахнущего розами свежего воздуха.