«Никаких извинений или объяснений, – импульсивно решила Гейлен. – Я тоже не обязана ничего объяснять ему».

– Я не сплю. Я собираю вещи. Я уезжаю в путешествие.

– Что?

Ее безжизненный, унылый голос заставил его беспокоиться так же сильно, как и ее слова.

– Я уезжаю в Париж вместе с Чарлзом.

– С Чарлзом? – переспросил Джейсон, не веря своим ушам.

– Чарлз почувствовал, что мне необходимо уехать. Поэтому он захотел взять меня с собой.

– Почему тебе необходимо уехать? – осторожно спросил Джейсон.

«Должно быть, она узнала о Фрэн. Каким-то образом. Я должен все объяснить».

– Просто нужно.

– Прошлой ночью я не закрыл дверь на задвижку. Я думал, ты можешь прийти.

– Я же сказала тебе, что не приду.

– И ты не приходила?

– Я же сказала тебе, что не приду, – повторила Гейлен. – Так почему ты решил, что я приходила?

– Просто мне не хочется, чтобы между нами оставались какие-то неясности. – Джейсон собирался, но только когда обнимет Гейлен, рассказать ей, что между ним и Фрэн ничего не было и как ужасно он чувствовал себя, даже, несмотря на это. Но ему не хотелось говорить об этом с Гейлен сейчас, по телефону, если грусть в ее голосе появилась не из-за Фрэн.

Но это не могло быть из-за Фрэн. Ведь Гейлен не приходила к нему сегодня ночью. Тогда что же случилось? Это имеет какое-то отношение к Чарлзу…

– Не думаю, что между нами существуют неясности, Джейсон.

– Тогда что же произошло со вчерашнего вечера?

И тогда по ее щекам потекли слезы, растворяя ее злость и самообладание и погружая ее в бесконечную скорбь. Она не могла говорить. Ей не хотелось, чтобы он слышал, как она плачет. Ей не хотелось, чтобы он понял, как сильно обидел ее.

– Гейлен? – Его голос был таким нежным.

Гейлен с усилием заставила себя вспомнить то, что она увидела в его спальне. Вместе с живым, причиняющим боль воспоминанием снова вернулось прежнее чувство. «Я ненавижу тебя».

– Все кончено.

– Кончено? Как может быть все кончено?

– Ты же сам знаешь, что такое любовь, Джейсон. Это просто фантазия.

– Я этого не знаю.

«Зато я знаю – благодаря тебе».

– Мне пора ехать. До свидания, Джейсон.

Когда разговор оборвался, Джейсон еще долго держал трубку в руках.

Чарлз. Он всегда был рядом, составлял часть жизни Гейлен. Может быть, Чарлз и Гейлен когда-то любили друг друга, много лет назад, в Африке. Может быть, их любовь возродилась теперь. И, несмотря на то, что было между Гейлен и Джейсоном, ее чувство к его брату-близнецу оказалось еще сильнее. Именно этим легко объяснялось то, что их любовные отношения Гейлен хотела сохранить в тайне, в секрете от всего мира и от Чарлза. И все это время Гейлен боролась со своими чувствами. Делая выбор. А теперь она сделала этот выбор.

«Это невозможно! – кричал разум Джейсона. – Но это именно так. Гейлен уезжает с Чарлзом. Она выбрала Чарлза».

Джейсон вышел из своего кабинета и направился в кабинет брата. Ему необходимо знать правду.

«Мне нужно знать, что Чарлз опять забирает у меня того, кого я люблю». Джейсон вздрогнул от этой внезапно возникшей мысли и от ощущения ненависти, которая шевельнулось в нем.

Чарлза не было в кабинете. Он уже уехал.

Джейсон взял такси и поехал в старый особняк на Спринг-стрит. Молодой бородатый мужчина, открывший дверь, сообщил Джейсону, что Гейлен недавно уехала. Ее не будет целую неделю.

«Она совершенно расстроена, – думал Чарлз, – расстроена до слез».

Гейлен молчала всю дорогу от Спринг-стрит до аэропорта Джона Кеннеди, только смотрела на Чарлза с благодарностью за его доброту, – неловко бросая на него короткие взгляды, – улыбаясь дрожащими губами, едва сдерживая рыдания.

– У меня нет с собой денег. Мне придется расплатиться с тобой, когда вернемся, – пробормотала Гейлен так тихо, словно говорила сама с собой, когда Чарлз протянул работнику аэропорта билеты в первый класс.

Все свои деньги Гейлен поместила в банк. Она получила большую сумму в качестве аванса за четыре коротких рассказа, которые будут напечатаны в «Образах», за ее книгу «Песни саванны» и за сценарий к «Сафайр». Авансы были заплачены за ее обещание, и сейчас Гейлен размышляла, сможет ли сдержать свое слово. Ее голова была словно в тумане, а сердце болело. А если она потеряет ясность мысли и умиротворенность, так необходимые для творчества?

Чарлз получил посадочные талоны и слегка коснулся плеча Гейлен, показывая, в каком направлении им нужно идти. Прежде чем они вошли в зал ожидания для пассажиров первого класса, отойдя от толпы в главном терминале, Чарлз остановился и повернулся лицом к Гейлен.