– Порядок! Начинаем сворачиваться!

Ливви закрыла глаза, давая им отдых от яркого света софитов, и подняла руку к шее. Ослабив туго замотанный вокруг горла носовой платок, она тяжело вздохнула. Слава Богу! Все кончилось!

– Фил! Ты снял все, что нужно? – Голос Роджера был резким, раздраженным и измученным.

– Да! У меня все в норме!

Ливви поудобнее устроилась в шезлонге, подняла подол майки к лицу и вытерла пот, обильно покрывавший ее кожу. Ей показалось, что она куда-то плывет, удаляясь от голосов коллег. Тогда она открыла глаза и посмотрела на Дьюса – тщедушного человечка в неаккуратном белом костюме, с надменно вздернутым подбородком. Он встал и ушел, заметив ее взгляд.

– Потрясающе, – пробормотала она. Он питает к ней такую неприязнь, что никак не может дождаться, когда она исчезнет из его жизни. Почему?

Пышущие жаром джунгли и яркий свет ламп вызывали у нее тошноту. Она крикнула суетящейся группе, в которой узнала режиссера, видеооператора и звукорежиссера.

– Кто-нибудь из вас может выключить этот проклятый свет?

Ни один из них не обратил на нее внимания. Тогда она встала и выключила тысячеваттные лампы, которые были включены для съемки фильма. – Вот так лучше! – с удовольствием заметила она. Естественное освещение джунглей, лишенное резкого контраста между светом и темнотой, слегка расслабило ее, но духота осталась. И Ливви снова пришлось вытирать покрытое потом лицо. В довершение ко всему москитные укусы на шее нестерпимо зудели.

Прошедшая неделя оказалась сущим кошмаром для всех. Работа над программой двигалась трудно. Жара, духота, влажность, дождь, приступы гнева у Дьюса, понос – это лишь малый перечень того, что им пришлось перенести. Ливви фыркнула, когда вспомнила, как представляла этот кусочек амазонских джунглей: дом в колониальном стиле – последний оплот цивилизации; плетеные камышовые кресла и гигантские лопасти работающих вентиляторов у самого потолка! А реальностью оказалась комната на пятерых в древней лачуге у воды. Там она каждую ночь лежала без сна, слушая астматическое дыхание Фила, громкий храп Роджера, который прекращался, когда Дебс начинал ворчать на него. Но все это было ерундой по сравнению с гудением москитов, когда они пробирались через сетку и набрасывались на нее, празднуя победу.

Единственной удачей был фильм, к созданию которого она так стремилась. Нестерпимый зуд прервал ее мысли, и она снова подняла руку к шее. Снимая зуд, она снова вернулась к тому, что так много значило для нее. Ливви понимала, что работа, выполненная ею, – самое лучшее из того, что она сделала за свою жизнь. Отбросив неприятные мысли о Дьюсе, она оценивала свою работу с точки зрения профессионала. Почувствовав, что расцарапала себя до крови, Ливви убрала руку с шеи и посмотрела на Роджера. Тот объяснял нанятому рабочему, как надо упаковывать оборудование. Дотошно и нудно – он ценил его на вес золота. Ливви понимала, что он выполнял ее работу, но не в состоянии была шевельнуться. Потом он с мрачным лицом направился к ней. Она встала и выпрямилась, дожидаясь его.

– Ливви, я чувствую, что чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше, – сказал Роджер, кивнув в сторону Дьюса. Дьюс, жестикулируя, что-то объяснял одному из нанятых индейцев-рабочих. Индеец рассматривал оборудование, которое надо было сложить и упаковать. Дьюс закончил разговор с индейцем и снял круглые очки, открывая красные опухшие глаза. Роджер продолжал свою речь: – Итак, если ты сделала все, что нужно, то мы сейчас сворачиваемся и утром уезжаем.

– Я сделала больше, чем было запланировано! – ответила Ливви.

– Прекрасно! Сценарий был чудовищный, но сегодня мы чертовски хорошо потрудились. И я считаю, что лучше уехать, чтобы было время еще поработать над ним, чем оставаться здесь и бездельничать двадцать четыре часа. Твое решение?

– Я согласна с тобой.

Роджер, услышав то, чего ему хотелось, зашагал к Хэнку и Филу. Ливви, проводив его взглядом, наклонилась к своей сумке. В этот момент какое-то насекомое свалилось ей на руку, и Ливви завизжала – скорее от неожиданности, чем от страха. Дьюс, наблюдавший за ней, улыбнулся. Ублюдок, подумала Ливви, приходя в себя, хотя понимала, что он имел право жить так, как хотел. Но ей пришлось столько вытерпеть за неделю, и она не считала, что Дьюс имеет право злиться на нее. Закинув сумку на плечо, она направилась к своей группе. Ей было плохо, ее тошнило от жары и от еды, и поэтому она не чувствовала никакого смущения, что кто-то другой выполняет ее работу. Да это прекрасно, когда каждый делает свою работу, но во всем мире сильная собака сжирает слабую! Но все-таки это не совсем так! Она пришла к такой мысли из-за жары и крайней усталости – и в душе стыдилась того, что оправдывала себя таким образом.

Стоя на пристани, дожидаясь, пока съемочная группа разместится на большой лодке, Ливви повернулась, удивленная тем, что Дьюс подошел к ней. Он снова был в черных очках, и, не видя его глаз, она все же знала, что он пристально рассматривает ее. Он протянул ей руку и сказал, медленно растягивая слова:

– Я не могу сказать, что получил удовольствие от общения с вами, Ливви Дэвис! Все было совсем не так, как мне бы хотелось. – Ливви поняла, что он имел в виду. Фактически его принудили дать интервью. Съемочная группа нашла его и попросила сказать несколько слов в защиту природы и о создании заповедников. Но на самом деле к этой теме едва прикоснулись.

Ливви взяла его руку и удивилась, почувствовав мозоли, грубость и шероховатость кожи. Она посмотрела на него и покраснела, так как это был первый дружелюбный жест с его стороны.

– Наконец-то вы соизволили смутиться!

– Я только делала свою работу, Ленни.

Он пожал плечами и отпустил ее руку.

– Иногда мы, отбрасывая все, лезем наверх, стремимся к проклятым вершинам! И не видим, что оставляем за собой, а ведь часто самое ценное и настоящее лежит перед нами.

Ливви несколько минут не отрываясь смотрела на него, а потом, с трудом подбирая слова и заикаясь, стала извиняться. Но он резко прервал поток ее сбивчивых фраз.