Мира прошла к креслу у газового камина и села. Она была на восьмом месяце беременности, и ей было плохо. Она очень устала, казалось, будущий ребенок забрал у нее все жизненные силы. Мира сложила руки на своем большом животе и посмотрела на Ливви в ожидании вопросов. Но Ливви совершенно растерялась. На телевизоре, в углу комнаты, она увидела большую фотографию маленького ребенка. Мира проследила ее взгляд и сказала:

– Я все еще жду его. Каждый день.

Ливви сильно прикусила нижнюю губу и тихо ответила:

– Понимаю.

– Я ношу сейчас другого ребенка, от моего теперешнего мужа. Но я не хотела этого. Вы понимаете, что он не заменит того, кого я потеряла, и не уменьшит мой постоянный страх.

Ливви поставила свой стул напротив кресла Миры и села.

– Извините меня, но все, что случилось, очень страшно.

Мира посмотрела на нее с сомнением, но увидела искреннее сострадание и печаль Ливви.

– Да, это страшно. Несколько минут они молчали.

– Мира, я знаю, как вам тяжело, но не могли бы вы рассказать, что случилось? Вы можете подробно вспомнить тот день, когда умер Алистер?

Мира молчала.

– Пожалуйста!

Мира тряхнула головой.

– С тех пор прошло много времени. И я не хочу говорить об этом. – Ее голос дрожал, она с трудом сдерживала слезы.

– Извините. Я понимаю вас. – Ливви отвела взгляд и встала, чтобы уйти. Несколько месяцев назад ей ничто бы не помешало добиться того, зачем она пришла. Но сейчас она не смогла тревожить слегка затянувшуюся рану. Подходя к двери, Ливви обернулась и спросила: – Мира, могу я узнать одну вещь, прежде чем уйду? Молодая женщина пожала плечами.

– Вы сейчас выезжаете иногда в Коррин хилл на пикник или просто погулять?

Мира закрыла глаза.

– Я не была там с тех пор, как Эли умер. Я не могла заставить себя пойти туда. Ведь мы были с ним там за день до того, как он умер.

Ливви вздрогнула. Ей захотелось узнать больше, но она знала, что Мира не будет говорить с ней. Она подошла к двери, открыла ее, обернулась на пороге:

– Желаю удачи вашему ребенку, Мира.

Женщина открыла глаза и улыбнулась. Надежда засветилась у нее в глазах. Ливви вышла и направилась к джипу.

Направляясь в Кинтор, Ливви ехала по шоссе, ведущему в Гэрног. Мак-Гриди жил далеко от шоссе. Небольшой дождь усилился и заливал стекло, ухудшая видимость. Джип вел себя хорошо, но она нервничала. Дорога поднималась в гору и была пустынна. Ливви подумала, что если с ней что-нибудь случится, то пройдут часы, прежде чем ее найдут. Она была возбуждена своим расследованием, но немного боялась. Ее ноздри вдыхали запах опасности. Все разрозненные детали стали собираться в одно целое, которое грозило бедой. Людям из «ИМАКО» не понравится, если откроется страшная правда.

Коттедж Мак-Гриди стоял в стороне от маленькой деревни и от дороги, ведущей к территории «ИМАКО». Это был полуразрушенный дом, доступный дождю и ветрам, дующим с побережья. Вокруг ничего не росло. Ни сада, ни огорода, только навес для машины и два сарая, где жили собаки Мак-Гриди.

Ливви остановила джип на дороге и вылезла. Сильный порыв ветра стал снова заталкивать ее в машину. Ухватившись за дверцу, Ливви взяла свою сумку, захлопнула дверь и пошла к дому. Ледяной ветер с дождем и снегом бил ей в лицо.

Увидев свет в комнате, она подошла к двери и постучала. Дверь мгновенно распахнулась, и Мак-Гриди, не глядя на нее, сказал:

– Сколько прошло времени! Я звонил вам час назад! – Он посмотрел на Ливви, и его лицо потемнело. Ему было уже более шестидесяти. Он был маленький и тощий, с обветренным, как у жителей гор, лицом, слабый и свирепый. – Кто вы? Вы непохожи на обыкновенного ветеринара! – прорычал он, прикрывая дверь.

– Нет, можно войти?

Он что-то пробормотал, посмотрел за спину Ливви, потом открыл дверь, пропуская ее.

– Я думаю, что доктор Броуден все рассказала вам?

– Ливви кивнула и вошла в комнату. Комната была пустой и грязной, в ней пахло камфорой и ментолом, но было тепло. Перед горящим камином в корзине лежала дрожащая, задыхающаяся колли.

– Что случилось? – Ливви подошла ближе к собаке.

– Она вчера вернулась с холмов. Сначала все было хорошо, но ночью она стала задыхаться. – Мак-Гриди и сам тяжело, со свистом дышал, пока говорил. – Я проклинаю себя, что не запретил ей гулять там. Где ваша сумка?