— Кто бы сомневался, — буркнул Тангрэйм. Он опять пододвинул к себе миску, но потом передумал.

— Каждая новая война была разрушительнее предыдущей, потому что люди придумывали какое-нибудь новое оружие, — продолжал я, — и однажды оно стало настолько страшным, что войны прекратились.

— А вот в это я не верю, — оживился Тангрэйм. — Когда у нас появился порох, многие тоже говорили, что войнам придёт конец. А я выиграл своё первое сражение потому, что вооружил своих солдат пулевиками…

Я усмехнулся. Битва при Шаи-Ра, на месте которой Тангрэйм пять лет спустя установил памятный столб, была на самом деле мелкой стычкой между гонгрцами и аркнурцами, которые в те годы никак не могли поделить Восточный Архипелаг. Правда, Тангрэйм тогда и в самом деле вооружил своих солдат пулевиками. Но что это были за солдаты!.. Жалкая сотня вчерашних крестьян, согнанных войной со своих отмелей, и с горя продавших себя в действующие войска, в надежде хоть раз полакомиться мясом. Никто из них не умел обращаться с новым оружием. Стволы пулевиков тогда делались не из железа, а из побегов каменной водоросли, и они взрывались в руках. Если бы на другой стороне были бы настоящие солдаты, а не такие же бедолаги, только с арбалетами, от тангрэймова воинства не осталось бы и волоска.

Впрочем, после этого сражения горючий порошок из белых водорослей резко поднялся в цене.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — теперь уже усмехался Тангрэйм, — но то сражение и вправду меня научило кое-чему. Например, тому, что солдатом может быть любой человек, у которого в руках пулевик. Конечно, потери велики… но приемлемы.

Я почему-то вспомнил, что ветераны ласково звали Тангрэйма «мясником» — после каждой битвы войска могли неделю не вспоминать о чёрных водорослях.

— Люди никогда не перестанут воевать, — заключил Тангрэйм жёстко. — Или они перестанут быть людьми.

Мне пришлось снова пожать плечами.

— Возможно, — я не стал спорить. — Церковь учит, что сюда, в наш мир, отправили всех преступников, которые совершали разные злодеяния, особенно же тех, кто убивал людей.

Тангрейм прищурился.

— Их не казнили, а только сослали? Вместе с женщинами, чтобы дать им возможность оставить потомство?

— Да, — ответил я, — но наши Судьи, в своей великой милости, оставили возможность потомству согрешивших вернуться на Землю. Для этого они воздвигли Башню, и поместили в ней Святая Святых.

— Что там находится? Ты когда-нибудь видел это? — Тангрэйм впился в меня взглядом.

— Нет, — ответил я, — туда допускается только один человек — служитель Башни. Раз в году он моет пол и вытирает пыль в Святая Святых. Мы живём в довольно грязном мире, и эта грязь проникает даже туда, несмотря на все преграды… А то, что находится в Святилище, должно оставаться чистым.

— Но ты спрашивал его — что там? — Тангрейму и в самом деле было интересно.

— С ним затруднительно вести беседы… Перед тем, как новый служитель приступит к работе, ему вырезают язык, чтобы он случайно не нарушил тишину в Святилище. И лишают слуха, чтобы он не слышал ненужных вопросов и посторонних приказов. С ним не нужно общаться — он и так знает, что ему делать… За свою службу он получает кровь паломников, — зачем-то добавил я, ловя себя на мысли, что оправдываюсь. Мне было неприятно вспоминать обстоятельства, при которых последний служитель Башни получил свою должность.

— Интересно всё же, что здесь ищут паломники? — Тангрэйм наморщил лоб.

— Благочестивые люди везут сюда приношения, и молятся Судьям о даровании Слова, — ответил я. — Многие из них верят в то, что после смерти их души попадут на Землю. Я, впрочем, не понимаю, что такое "душа", — честно сказал я, — но миряне вообще склонны к суевериям. Церковь, впрочем, не опровергает этих учений. В конце концов, нам тоже нужно жить.

— И всё же: что находится в Святая Святых? — Тангрейма было сложно отвлечь от того, что он хотел знать.

— Существует тайный свиток с изображениями, — признал я. — Судя по нему, Святая Святых — это небольшая круглая комната, в середине которой находится какая-то вещь. Рукописи называют её «компьютер». Точное значение этого слова нам неизвестно. Мы знаем, что эта вещь мертва, но в то же время обладает разумом. Не спрашивай меня, как это возможно. Так гласит учение Церкви, этого достаточно. Мы знаем также, что у него внутри есть железное ухо, которое устроено так, что слышит человеческую речь, и стеклянный глаз, который видит. И эта вещь, находящаяся там, внутри, ждёт того, кто войдёт в Святилище и произнесёт Слово. И если Слово будет произнесено правильно, мы все вернёмся домой.

— Как это произойдёт? — Тангрейм чуть шевельнулся, устраиваясь поудобнее. — Существует ли учение Церкви о том, каким образом все жители этого мира смогут переместиться на Землю?

— Мы этого не знаем, — осторожно сказал я, — на этот счёт существуют разные мнения. Есть и такое, что нашим Судьям подвластно самое пространство, и если они возжелают, мы в мановение ока окажемся там, на Голубой Земле… Но, скорее всего, это сказки. Во всяком случае, важно одно — мы будем прощены, и вернёмся домой. Это главное.