Мужики тем временем перекурили, бесцеремонно бросили окурки на мостовую, выложенную из черно-белой брусчатки. Какой-то азиат с видеокамерой неодобрительно покосился на них, и один из мужчин сказал ему с вежливой улыбкой:

– Че ты зыркаешь, чурка гребаная? В чайник хочешь, сука? Так это у нас строго.

Гурона такое поведение удивило. Он знал, как накачивают наших перед командировкой за бугор. По десять раз напоминают: товарищи, помните: возможны провокации. Он подумал: зря вы, ребята, так, зря. Напрасно. Провокации – это, в общем-то, фигня на постном масле, но так себя вести не следует…

Мужчины неторопливо двинулись вниз, Гурон выждал несколько секунд и пошел следом. Они совершенно ни на что не обращали внимания, были поглощены разговором. Гурон шел за ними, держась на разумном отдалении, контролируя обстановку. Он выбирал момент для контакта. Вообще-то, служебные инструкции запрещали не только раскрывать каким-то образом свою принадлежность к ГРУ – об этом даже говорить смешно, но и вообще вступать за границей в какие-либо контакты без крайней необходимости. Гурон считал, что сейчас и есть та самая крайняя необходимость. А ему и нужно-то было только узнать, где находится советское посольство. Н у, и – если уж совсем честно – ему очень хотелось поговорить со своими. Совсем немножко, чуть-чуть… просто перекинуться парой фраз.

Он шел и шел за двумя мужчинами, выбирал момент. Но момент все никак не подворачивался, а мужчины в конце концов обратили на него внимание.

– Ты смотри, Олег, какой-то хрен за нами увязался, – сказал один. Второй окинул Гурона взглядом и ответил: – Тю! Да это местный синяк.

Гурона – бородатого, дочерна загорелого, в потрепанных джинсах и не очень свежей сорочке – легко было принять за бродягу… он решился. Он решился и, оглянувшись, сказал негромко:

– Товарищи… земляки… мне нужна помощь.

Лица у мужиков вытянулись. Они переглянулись растерянно, потом тот, которого звали Олегом, оскалил золотые зубы и произнес:

– Земляки? Какие мы тебе, москаль гребаный, земляки?

Второй сказал:

– То-о-варищи… ты что, блядь – коммуняка недобитый?

Гурон растерялся. Он ожидал какой угодно реакции – недоверия, нежелания выходить на контакт из опасения той самой пресловутой провокации. Он ожидал любой реакции… но не такой.

– Что ты зенки вылупил, жопа? То-о-варищи! В совдепии были товарищи, в эсесесере. Так нету больше вашего сесесера горбатого. Кончилась ваша совдепия! Украина теперь незалэжна. Пошел на х… отсюдова!

Гурон мгновенно побледнел. В нем как будто лопнула какая-то струнка, и он неожиданно подумал: а может быть, то, что он прочитал в газете в порту Танжера – правда?

…Первую газету после полутора лет полного информационного вакуума (на Острове, естественно, не было никаких газет) он увидел в порту Танжера, когда, дожидаясь ночи, отсиживался в пакгаузе… Он проник в пакгауз, залез на высокий штабель ящиков и лег. Сверху, сквозь пыльное окно, ему была видна панорама порта и залив. По заливу сновали буксиры, лоцманские боты, а далеко-далеко, у самого горизонта, плыл в солнечном мареве белоснежный круизный лайнер… Впрочем, Гурон не мог сказать с уверенностью, что это не мираж.

Он лежал на больших ящиках, которые пахли портом и тавотом, в открытые настежь ворота пакгауза влетал горячий воздух пустыни, наполнял помещение зноем. Гурон решил, что в его ситуации лучше всего выспаться – ночью-то спать не придется – распластался на досках… и вдруг увидел газету. Она торчала из щели прямо напротив лица. Гурон механически прочитал заголовок статьи на английском: "Что ожидать человечеству от распада Советской империи?". Он ничего не понял, жадно схватил газету, дернул и в спешке разорвал. В руках у него оказался жалкий обрывок, а газета провалилась в щель. Он матюгнулся и начал читать: "…итак, после подписания известного соглашения в Беловежской Пуще мир изменился кардинально – с карты мира исчез атомный монстр, известный под именем Советский Со…"

Он ничего не понял, тряхнул головой и прочитал фразу еще раз. И снова ничего не понял. Он начал читать обстоятельно… настолько, насколько позволял обрывок статьи без начала, конца и правой колонки: "…вопреки результатам референдума о сохранении СССР… президент России Борис Ельцин… роспуск Варшавского договора… очевидно, что процесс над КПСС требует политической воли (а также известной деликатности) и по значению сравним только с Нюрнбергским процес… по образному выражению одного из демократических лидеров Анатолия Собчака ликвидация СЭВ является… неудавшийся августовский путч… президент Ельцин недвусмысленно дал понять, что возврат к коммунистическому прошлому невоз… а также восстановление дипломатических отношений с Израилем…"

Тогда Гурону казалось, что он бредит, что от жары и нервного напряжения у него начинаются галлюцинации. Конечно, он не поверил газетенке.

Посчитал, что статейка – провокация, футуристический "прогноз" какого-нибудь западного "советолога".

– Кончилась ваша совдепия! Украина теперь незалэжна! – сказал Олег и плюнул Гурону в лицо. Двое "земляков" засмеялись, повернулись и пошли вниз по лестнице. Гурон долго смотрел им вслед…

Настроение было паскудное – край. Гурон зашел в ресторанчик и выпил медроньи. [26]