Мотоцикл лежал в довольно глубоком рву, передняя шина была вспорота. Тут же из земли торчал кусок железа. Об него-то и распоролась шина. При падении капитан ударился о торчащий из земли швеллер. Чуть подальше земля была сплошь утыкана ими — остатки противотанковых надолбов.

Но как все-таки быть с «Доджем»? Оставалось одно: на попутной машине добраться до пригорода, получить медицинскую помощь и приняться за поиски. Превозмогая боль в ноге, Завьялов старался выбраться на дорогу. Напрасно он оглядывался в поисках помощи — кругом ни души. Пятьсот шагов, отделявших его от шоссе, казались непреодолимым расстоянием. Все же ценой больших усилий он достиг шоссе; сдерживая стон, присел и свесил ноги в кювет. Пиджак был разодран, фуражка перепачкана глиной.

Показалась грузовая автомашина, и пока капитан, превозмогая боль, подымался, она успела проехать. Тогда Завьялов решил не садиться больше. Стоять пришлось довольно долго. Как назло, шоссе долго оставалось пустынным.

Наконец вдали появилась легковая машина. Завьялов стал посреди дороги и поднял обе руки. Водитель издалека начал замедлять ход: за рулем, очевидно, сидел новичок.

Когда машина остановилась, Завьялов, не проронив ни слова, открыл дверцу и без сил повалился на сиденье. За рулем оказалась девушка. Несмотря на боль и усталость, капитан внимательно оглядел ее — сказалась профессиональная привычка. Открытое лицо девушки обрамляли пышные темные волосы. Нос слегка вздернут, карие небольшие глаза оттенены пушистыми ресницами. Девушка вскинула глаза на Завьялова и брезгливо отодвинулась.

— Что… что вам нужно? — испуганно спросила она.

— Отвезите меня в Лубково, — тихо попросил Завьялов и в изнеможении откинулся на спинку.

— Что значит «отвезите»? — возмутилась девушка. — Обязана я, что ли, развозить пьяниц?..

— Вы ведь едете в Лубково? Так не теряйте времени, девушка. Я не пьян. Видите, я поранился, надо остановить кровь, — тихо сказал он, приподнимая полу пиджака. Девушка изменилась в лице и, не говоря ни слова, нажала на стартер. Она не совсем твердо управляла машиной, украдкой поглядывая на неожиданного пассажира.

— Скажите, пожалуйста, — заговорил Завьялов, чтобы хоть немного ее успокоить, — в Лубково есть поликлиника?

— Поликлиники нет. Я отвезу вас к брату — он единственный врач в Лубково, заведует медпунктом.

Девушка все еще была взволнована неожиданным вторжением в машину незнакомца. Очевидно, молчание тяготило ее. Она бросила беглый взгляд в сторону Завьялова.

— Брат переехал сюда совсем недавно. Он хороший врач и сможет оказать вам помощь. Как раз на его машине вы и едете.

Завьялов благодарно посмотрел на нее.

— Как зовут вашего брата? — спросил он.

— А зачем вам? — встрепенулась девушка.

— Как-то неловко: нахально сел в его машину, напугал до полусмерти сестру; наконец, хочу просить помощи, а сам даже не знаю его фамилии, — улыбнулся Завьялов.

— Вовсе я не испугалась, — комично надула губы девушка, — я не трусиха. А брата моего зовут Семен Яковлевич Варшавский.

Пригнувшись к рулю и сосредоточенно глядя на дорогу, она свернула с шоссе на одну из улиц Лубково.

От капитана Завьялова больше сообщений не поступало.

Следы указывали на то, что машина ушла в сторону города. Но Вергизов опросил всех работнике ОРУДа, дежуривших в эти часы, и доложил Решетову, что машины типа «Додж», крытой зеленым брезентом, они не видели. От руководителей группы, послание вслед за Завьяловым, пока получено только одно донесение: по дороге в поселок Крутой «Додж» не проходил. Младший лейтенант Корнилов, возглавлявши группу, направленную в район плавней, ничего не сообщал: там звонить было неоткуда.

Следовательно, «Додж» мог уйти только в Приморск. До этого большого индустриального центра было около двухсот километров. С тех пор, как Костричкин сдал раненую Белгородову, прошло часа два. Машина могла за это время пройти треть пути. Решетов принял решение, направить Вергизова и Смирнова в Приморск.

Они вылетели специальным самолетом и спустя сорок пять минут приземлились на приморском аэродроме. Предупрежденные Решетовым пограничники встретили Вергизова и Смирнова на своем «Виллисе».

— Дорога от поселка Дачный до поселка Стрелец, — объяснял Вергизову молодцеватый капитан, — взята под наблюдение. Из Стрельца единственная дорога ведет в город. Слева остается железнодорожное полотно, справа до самого моря — густой лес. Проезжей дороги там нет. На развилке — наши посты. Незамеченной мула не проскочит!

— Вы забываете еще об одной дороге, — заметил Вергизов. Самоуверенность капитана не понравилась ему.

— Какой именно? — удивился тот.

— Идущей через Большой лиман.