— Спасибо! — на этот раз ничто не могло остановить Лику. Она упала ниц, целуя камни у ног бога солнца.

— Встань, девочка, — Шамаш наклонился к ней, помог подняться.

— Как мне отблагодарить Тебя за то, что ты сделал? Это невозможно, и, все же…

— Я лишь вернул то, что принадлежало тебе… — он несколько мгновений смотрел на девушку, затем перевел взгляд на юношу. — Оставайтесь такими, какие вы есть, и вам будет дано все, о чем вы мечтаете.

Лика и Бур чувствовали, что у бога есть и другие дела, что Он и так уделил им немало времени. И, все же, было невыносимо трудно, даже невозможно просто повернуться и уйти. Им страстно хотелось продлить этот миг, хотя бы еще на чуть-чуть отсрочить неотвратимое…

— Господин, мы ведь еще увидимся? — с мольбой глядя на повелителя небес, спросила Лика.

— Конечно, — он улыбнулся ей, — караван пробудит в городе еще несколько дней.

— Если господин позволит, — обменявшись с подругой взглядами, сказал Бур, — мы придем, — и они, низко поклонившись, вернулись к остальным горожанам.

Шамаш проводил их взглядом. Он сделал все, что должен был. Теперь ничто не удерживало его в храме. Было пора возвращаться в караван.

Все в зале были так заворожены зрелищем, происходившим в ее сердце, что только Нинти заметила, как бог солнца, отодвинувшись от стены, повернулся, собираясь уходить.

— Постой! — она глядела на него с удивлением. — Почему ты покидаешь нас сейчас, в миг торжества жизни, когда… — она не могла выразить ни словами, ни образами то, что ощутила — воскрешение, освобождение, вера, которую ничто не поставит под сомнение, счастье, не знающего ни тени, ни границ.

— Я здесь больше не нужен, — просто, даже как-то по-будничному, ответил он. На губы Шамаша легла улыбка, но глаза так до сих пор и не покинула грусть.

Нинти не стала расспрашивать бога солнца о причине этой странной печали. Она была благодарна ему за все, что тот сделал, и не считала себя вправе задавать лишние вопросы.

— Как ты думаешь, — она бросила взгляд на Ларса, который все еще стоял возле талисмана. — Я могу остаться?

— А если я скажу «нет» это что-нибудь изменит? — усмехнулся тот.

Она смотрела на него, не зная, что делать. В глазах — таких чувственных, живых, зажглись слезы. Вся ее сущность рвалась на части…

— Прости меня, девочка. Я не должен был даже в мыслях ставить тебя перед таким выбором…

— Шамаш, я… Я не знаю, как мне быть! Я не в силах просто взять и уйти отсюда! Это… Это просто невозможно, немыслимо, я сойду с ума, если так поступлю!…И в то же время воспоминания будят иной страх, воскрешают прошлое безумие. Я так виновата перед ними всеми, — скользнув затуманенным слезами взглядом по горожанам, прошептала она. — Тысячелетия я мечтала об одном — попросить прощение… Не у богов — у людей… Им ведь пришлось такое пережить из-за моей ошибки!

— Нинтинугга…

— Если можно, просто Нинти.

— Хорошо, Нинти, — терпеливо повторил он, хотя оба имени — краткое и полное, звучали для него совершенно одинаково, — все время от времени бывают не правы. Главное не повторять своих ошибок.

— Я не повторю! Шамаш, я сделаю все, чтобы прошлое никогда не вернулось назад! Я очень многое поняла, взглянула на мир совсем иными глазами. Я изменилась. Прежней Гуллы давно нет… И, все же, я боюсь, что любовь, страх потерять дорогого и столь смертного человека заставят меня вновь вспомнить… Возжелать…

— Нинти, мне немного странно говорить это тебе, и, все же, послушай: поверь в себя, доверься людям, которые тебя окружают. Они помогут тебе там, где ты будешь бессильна… И еще. Будь счастлива настоящим мигом — и ты сохранишь это чувство навсегда. Не думай о вечности — с мыслями о ней ты потеряешь последний миг мечты.

— Шамаш, и все же, я могу здесь остаться?

— Если ты хочешь жить среди людей, почему ты должна отказывать себе в этом?

— Я бессмертна, а они…

— Смерти нет. Есть лишь дорога, ведущая в бесконечность.

— Да, — Нинти улыбнулась. Она видела этот путь. — И почему только я раньше не понимала этого? Спасибо тебе, спасибо за все, что ты сделал для меня, — она оглянулась на стоявших в стороне Ларса, Бура и Лику, после чего добавила: — для всех нас. Спасибо… Могу я попросить?

Тот кивнул, и она продолжала:

— Если мне понадобится помощь, ответ на вопрос, который мне будет не под силу отыскать, я смогу спросить тебя…?

— Конечно. Ты знаешь, где меня искать.

— Для богини это будет не трудно, — облегченно вздохнув, она улыбнулась. — Еще раз спасибо… Мне бы хотелось хоть что-то сделать для тебя, как-нибудь отблагодарить… — она взглянула на Шамаша. — Позволь я вылечу твою ногу. Раны причиняют тебе такую боль…

— Не надо.

— Но почему?! Гордость великого бога не позволяет ему принять помощь? Нет, это не может быть так, ведь я знаю тебя. Но должна быть какая-то причина, объяснение… Почему ты не исцелишь себя сам? Или ты специально не лечишь ногу, держась за эту боль, словно она тебе нужна? — она не сводила глаз с его лица и когда, говоря это, увидела едва заметный кивок, удивленно воскликнула: — Но зачем? Зачем, во имя свышних!

— Она позволяет мне помнить. И, помня, чувствовать себя человеком…