— Когда мы идем? — Бур оживился. Еще совсем недавно, осознав неизбежность конца, он стал погружаться в оцепенение, испытывая лишь страх перед смертью, жалость к себе, ведь он только начал жизнь и не успеет уложить долгие годы в краткий месяц, отведенный на то, чтобы уладить все дела в этом мире. Но теперь… Для людей, подобных ему, чужие беды отодвигали назад свои собственные, делая их бледнее и незначительнее, а возможность помочь — о, она была куда важнее даже надежды на собственное спасение.

— Мы, но не ты!

— Это еще почему? — тот взвился, ощетинился, словно рассерженный пес: на лице ярость, в глазах — обида. — Что, я недостаточно хорош, чтобы заслужить шанс на вечное блаженство? Конечно, у меня ведь нет дара, — он вдруг на миг почувствовал себя таким…обделенным судьбой, незавершенным, лишенным смысла…И, самое обидное, сейчас, в этот миг, посреди мрачного подземелья, он один был таким- простым смертным, неизвестно почему оказавшимся рядом с богами. "Вот закадычный приятель Ларс — наделенный даром, будущий Хранитель Керхи; караванщики — спутники бога солнца, этот, — он украдкой взглянул на Евсея, — наверное, тот самый летописец, о котором рассказывал Ри. Сам парнишка — ученик и помощник автора свода легенд нового мира, по которому будут жить новые поколения. Даже в Сати есть что-то необычное, раз бог солнца так беспокоится о ней… Да, оставался еще один караванщик — мрачный, напряженный, застывший чуть в стороне с мечем в руках, словно страж на посту. Пусть он не участвует в разговоре и вообще держится особняком, но ведь так и должно быть, когда он — призванный охранять бога в его странствиях по земле…" — Как спасать от Губителя — так на это я гожусь, — недовольный, пробормотал он себе под нос, — а как проходить божественный обряд…

— Бур…

Нет, тот вовсе не собирался сдаваться.

— И не пытайся меня отговорить! Я должен — и все!

— Да послушай меня! — не выдержав, воскликнул Ларс. — Что ты будешь делать там, где властвуют силы? Как ты преодолеешь этот путь?

— Уж я постараюсь, можешь быть уверен!

— Друг, но зачем тебе рисковать…

— А почему бы нет? Может быть, мне больше нравится быстрая смерть, чем медленное умирание в замерзающем городе!

— Мне не удастся переубедить тебя?

— И не пытайся. Бессмысленно. Уж я-то себя знаю…

Маг качнул головой, а потом сжал плечо друга и шепнул ему на ухо короткое:

— Спасибо!

— Шамаш… — они все повернулись к богу солнца, который стоял, задумчиво глядя на них.

— Мы готовы! — Нинти вскинула голову. Она никогда еще не испытывала такого чувства, вобравшего в себя решительность, отчаяние, надежду и еще множество иного, не имеющего названий, лишь оттенки мерцания в груди, которые слились воедино, вспыхнув ярким огнем, горевшим ровно, не ослабевая ни на миг, не вздрагивая на ветру, не сгибаясь от страха…

— К чему ты готова, девочка? — он взглянул на нее с сочувствием. — К пустоте? А ты бывала там?

— Я был! — Ларс выдвинулся чуть вперед, готовый встать на защиту Нинти, даже если противником будет сам бог солнца, которому был не в силах противостоять даже Губитель.

— Да, — переведя на него взгляд, подтвердил тот. — Но для тебя это был только сон. Наяву она иная.

— Я тоже стал другим!

Шамаш лишь качнул головой, толи в несогласии, толи в сомнении, и повернулся к молодому караванщику.

— А ты? Ты готов?

— Разве возможно подготовиться к чему-то подобному? — Ри вымучено улыбнулся.

После того, что ему довелось услышать о себе, своей судьбе… Выходило, что он уже мертв и лишь по какой-то непонятной оплошности гонцов госпожи Кигаль остается на земле. Может быть, поэтому он и не чувствовал страха. Или же, он слишком долго боялся, и это чувств просто закончилось. Ведь страх не может быть безграничным.

Ри не надеялся на спасение, однако, в его душе, несмотря ни на что, еще сохранилась искра любопытства. Ему было интересно взглянуть на божественный обряд. Хорошо бы, чтобы именно это воспоминание и стало последним. Тогда в снах не останется места для Губителя и выдуманных им мук.

Медленно воскрешая в своей памяти то, что он успел узнать об обряде вообще, складывая кусочки в единое целое, Ри прошептал, повторяя сказанные, как теперь казалось, целые столетия назад (так много всего произошло с тех пор) слова Бура: — Лишь став хозяином своей судьбы можно ее найти…

— Все было бы так, если бы речь шла о простом испытании. Вам же предстоит нечто совсем другое: не зная будущего, опираясь лишь на прошлое, видя всего один миг настоящего выбрать среди множества судеб единственную.

— И это поможет Сати? — его глаза зажглись надеждой.

— Мы можем попытаться, — колдун не мог просто взять и погасить эту свечу холодным и безнадежным «нет», но и сказать твердое «да», зная, что это неправда, был не в силах. — Что ж… — Шамаш чуть наклонил голову, — тогда в путь.

— Но… — Нинти и сама не знала, куда вдруг в последний миг подевалась вся ее решительность. Она вдруг испытала такой страх, который не ведала никогда раньше. Словно то, что должно было произойти, могло повлиять и на ее судьбу, бывшую доселе неизменной и постоянной…