Второй десантник обошел своего товарища сзади, опустился на одно колено и приказал:

— Не дергайся!

Затем, отрегулировав мощность разряда излучателя на минимум, он осторожно пережег нить у самого сапога. Нить лопнула с тонким долгим звуком, словно струна, и концы ее странно расщепились и завились, подобно усикам лианы.

Десантник между тем сосредоточился на путах, сковывавших движения товарища. Тщательно прицелившись, он попробовал пережечь нить между запястьями скафандра, но неожиданно убедился, что мощности излучателя для этого не хватает. Более того, под разрядами лучистой энергии нить вдруг стала корчиться то ли от боли, то ли от удовольствия и прямо на его глазах… утолщаться! Словно энергия разрядов… питала ее!

Десантник достал обычный нож и попробовал перерезать эту нить, превратившуюся уже в странно подергивающийся шнур, но лезвие только скользило по белесой, тускло отблескивающей поверхности, повизгивая, словно под ним было стекло.

— Слушай, эта штука… растет… — испуганно прохрипел связанный десантник. Его товарищ поднял глаза и увидел, что шнур действительно значительно удлинился и несколько раз обмотался вокруг захваченного тела. Однако при этом у пояса, там где были подвешены личные инструменты, на шнуре образовалась свободная петля. И десантник решил рискнуть.

— Сиди спокойно и не дергайся, — предупредил он товарища. — Сейчас мы эту дрянь как следует прижжем! Только потерпи, если будет горячо!

Переведя излучатель на максимум, он послал импульс в белесый отросток. Шнур мгновенно вздулся, покрылся коричневой коркой, а затем, басовито прогудев, лопнул. Но его витки не ослабли, напротив, оба обгоревших конца расщепились на несколько тонких проволочек, которые тут же стали удлиняться, еще плотнее обволакивая скрюченное тело попавшегося бойца.

Второй десантник отшатнулся — ему вдруг представилось, что тело его товарища увязывает паутиной какой-то невидимый и неслышимый паук, и в этот момент его самого резко дернули за ногу. Он быстро оглянулся и увидел, что лодыжка его правой ноги тоже обмотана белесой нитью, а конец этой нити ползет вверх по броне скафандра!

И тут его, впервые за все время службы в Звездном десанте, охватила… паника! Он вскинул излучатель и принялся раз за разом бить в край проклятой лужицы, поймавшей их в свою паутину. Он не замечал, что поверхность лужи с каким-то довольным всхлипом жадно глотает лучистую энергию, что после каждого импульса движения опутывающей его нити становятся быстрее и целеустремленнее, что лужа постепенно выползает из-под стола, словно бы навстречу бьющим в нее разрядам!

Спустя несколько минут на полу комнаты лежали два белесых, чуть шевелящихся кокона, а лужица, словно насытившись, съежилась, сбросила с себя кончик нити и убралась под стол, оставив снаружи свой едва заметный краешек.

А когда сдвоенные десятки манипулы миновали темные коридоры и подошли к дверям больших залов, в шести из проверенных десантниками комнат неподвижно лежали толстые белесые коконы…

Капитан Звездного патруля Виктор Ежов стоял перед закрытыми дверями главного производственного зала второго подземного уровня химико-технологического корпуса и с помощью ультразвукового локатора рассматривал, что же такое творится за этими закрытыми дверями. В темноте зала мельтешили какие-то расплывчатые тени, и уловить хотя бы их контуры не представлялось никакой возможности. Получалось, что входить в зал было смертельно опасно, но это помещение, как и все остальные, надлежало очистить от всякой… «живности». Значит, надо было действовать!

Капитан установил максимальную мощность излучателя и максимальную пропускную способность его диафрагмы.

Затем по его знаку двое десантников встали по бокам от двустворчатой двери, приготовившись ее распахнуть. Капитан, глубоко вздохнув, махнул рукой, и двери распахнулись.

Тени, мельтешившие по залу, ринулись к открытым дверям, но навстречу им ударил широкий, мощный разряд… второй… третий. По залу пронесся разъяренный визгливый вопль, и мечущиеся тени отпрянули в глубь зала. Под прикрытием капитанского излучателя в зал впрыгнули два десантника, метнулись в стороны и, прижавшись к стенам, тоже открыли ураганный огонь, значительно расширив зону поражения.

Капитан, продолжая поливать пространство впереди себя разрядами излучателя, шагнул вперед… и тут сверху на него свалилось что-то лохмато-черное, вязкое, тяжело дергающееся. У Ежова подкосились ноги, он рухнул на колени и завалился на бок, непонятная сила вырвала излучатель из его рук и придавила к стеклопласту пола. Он вдруг понял, что ему не хватает воздуха.

— Да стреляйте же!!! Стреляйте!!! — прохрипел он в модуль связи, сам не зная кому, но его услышали. Капитану мгновенно обожгло бок, а туша, накрывшая его, судорожно дернулась и зашипела.

— Еще!!! — из последних сил выдохнул Виктор, в голове у него что-то лопнуло, и глаза застелил красный туман. «Вот и все…» — подумал он и провалился в беспамятство.

Третьим импульсом сержанту четвертой десятки удалось добить дьявола, прыгнувшего откуда-то сверху на капитана Ежова. Двое десантников сдернули безжизненное тело с распростертого на полу командира и, подхватив его, быстро понесли по коридору к лестничной площадке. Командование группой принял на себя сержант четвертой десятки. Из двух десятков в строю оставалось всего одиннадцать человек, но сержанту некогда было думать, куда подевались его люди, — впереди в темном зале, заставленном полуразвалившимся оборудованием, его поджидали мятежники… так непохожие на людей!