– Наши патрули искали мальчика всю ночь. Никто его не видел. К тому же мы ведь не знаем, похищен ли он. Может, просто сбежал.

– Мы нашли его куртку.

– Да он ее наверняка просто потерял. Или выбросил, поскольку считал недостаточно модной. Ты не поверишь, если я скажу, сколько курток теряют мои дети.

– У меня такое чувство, что мальчик не сбежал.

– И на чем оно основывается?

Мне хотелось сказать: «Это женское чувство, которого у вас нет, – его называют интуиция». Однако подобное заявление было бы невежливым и феминистским, а мне совсем не хотелось хамить Фреду.

– Я видела его дом, говорила с матерью…

– Больше ты ни с кем не беседовала?

– Только с одной соседкой на улице, но все получилось слишком быстро, и она не рассказала ничего существенного.

Он одарил меня долгим недоверчивым взглядом.

– Лени, опроси людей. Если тебе удастся получить подтверждение твоей версии о похищении, доложи мне. И тогда мы вернемся к этому вопросу.

– Господи, мальчишке всего двенадцать лет.

Теперь он решил проявить некоторый цинизм.

– Ты видела некоторых двенадцатилетних парней? Перестань. Я отвезу тебя на пляж, и ты поговоришь с подростками, которые там ошиваются. Спроси, сколько им лет. А теперь проваливай отсюда и принеси мне улики.

Похоже, Фред не задумывался о пользе политкорректности.

Как жаль, что у меня не было ключа от входа в дом, где жила Эллен Лидс. Я могла ей позвонить и попросить впустить меня, но тогда она будет ждать моего появления, а сейчас мне совсем не хотелось с ней разговаривать. В результате я дождалась, когда в здание собрался войти кто-то из его обитателей, показала свой значок и попала внутрь.

Мне пришлось потратить некоторое время, чтобы сообразить, какая группа квартир мне нужна. Видимо, они расположены в углу, на третьем этаже. Все остальные находятся слишком низко или не под тем углом. Что ж, это упрощает задачу; мне не потребуется обходить всю западную часть здания.

Я пришла примерно в половине десятого, и большинство здешних обитателей уже отправились на работу. Остается рассчитывать на везение. Первая квартира оказалась пустой, поэтому я написала на одной из своих визиток: «Пожалуйста, свяжитесь со мной», и засунула ее под дверь. Когда я позвонила в дверь квартиры на четвертом этаже, ее хозяин был дома, но всячески демонстрировал свое неудовольствие, поскольку работал в ночную смену и только что улегся спать. Он сказал, что вчера вернулся домой приблизительно в девять тридцать, то есть к тому времени, когда похищение (если это похищение) уже свершилось. Я записала его имя и телефон его работодателя, чтобы получить подтверждение, поблагодарила и принесла извинения за беспокойство.

На пятом этаже мне так и не открыли, и я вновь оставила свою визитку. На шестом я уже начала надписывать карточку, когда дверь распахнулась и очень пожилая леди, чьи приторно-сладкие духи напомнили мне шестидесятые годы, пригласила меня войти. Она была хорошо одета, а ее голубоватые волосы выглядели так, словно их только что уложили. Она уже успела надеть жемчуг и привести в порядок губы – я отметила, что старушка использует гораздо больше помады, чем я. Красные крупицы застряли в морщинках над верхней губой.

– Добро пожаловать, – сказала она, взглянув на мой значок.

Я не успела объяснить ей причину своего визита, но у меня создалось впечатление, что это ее не интересовало. Гость есть гость, а раз я из полиции, значит, она может не опасаться за свою жизнь. Пожилые люди и дети часто рассуждают именно так.

– Могу я угостить вас чаем или кофе, офицер?

– О, нет, благодарю вас, мадам. – Я еще не успела попросить ее назвать свое имя.

Она следила за мной глазами, когда я медленно подошла к большому окну. Из него была хорошо видна улица, которая меня интересовала. На маленьком столике, стоящем рядом с креслом, лежал бинокль, какие обычно используют при наблюдении за птицами.

– А у вас отсюда прекрасный вид, – заметила я.

– Вы правы. Именно по этой причине я здесь и поселилась.

Эллен Лидс оказалась тут совсем по другим причинам.

– Я приехала сюда одной из первых, – продолжала хозяйка. – Это было, дайте-ка вспомнить, да, двадцать лет назад. А теперь они ждут, когда я умру, чтобы сдать мою квартиру кому-нибудь помоложе и совсем за другие деньги.

– Это уж точно, – ответила я, взяв в руки бинокль. – Вы орнитолог?

– Ну, скорее любительница. У меня был друг – он умер десять лет назад, – который любил наблюдать за птицами. Вы держите в руках его бинокль.

Я с почтением положила прибор на стол. «О, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста», – мысленно взмолилась я.

– Миссис… я хотела сказать, мадам…

– Миссис Поульсен.

Я записала имя в блокнот.

– Скажите, миссис Поульсен, вы выглядывали в окно вчера утром приблизительно в семь тридцать или немного позже? Исчез мальчик, живущий в этом доме. В последний раз его видели, когда он уходил в школу вчера утром.

Она немного приподняла брови.

– Так вот из-за чего вся эта кутерьма?