– Хорошо.

– Ну, и молодец.

Артём сказал спасибо, попрощался и покинул кабинет. За спиной скрипнули пружины дивана. Вероятно, ночь была действительно суровая, а банда большая…

– Я могу у своих в группе поспрашивать, – выслушав Артёма, предложил Вадик, – во, погоди-ка! Есть контакт. У Витьки Леонова брательник телефонами торгует! Мы все через него дешёвые трубы покупали.

– Но он же не в сотовой компании.

– Наверняка, связи есть. Решит вопрос. Повезёт, даже бесплатно. Сейчас.

Отыскав номер телефона, Вадик перезвонил сокурснику и объяснил ситуацию.

Сокурсник пообещал помочь, у брата действительно полно знакомых в сотовых сетях, в том числе и в службах безопасности.

– Когда ждать ответа?

– Через пять минут. Засекай время.

– Сколько будет стоить услуга?

– Брательник не пьёт.

– То есть, деньгами?

– Ты ж знаешь, у меня с черчением беда. А для диплома целый десяток нарисовать надо. Пару штук сделаешь?

Вадик перевёл глаза на кислую физиономию друга, от чего она стала ещё кислее.

– Сделаю.

– Лады. Диктуй трубу.

Через пять минут, как и обещал, Леонов вышел на связь. Голос звучал бодро.

– Все клево! Брательник обещал помочь. У него недавно тоже трубу с шеи сорвали, приятель за два дня нашёл. И вашу найдёт, если с неё позвонят.

– Будем надеяться. Ладно, Витек, спасибо.

– Когда данные для чертежей завести?

– Как телефон засекут, так и завози. Иначе несправедливо. Я даром горбатиться не хочу. К черчению тоже особой любви нет.

Повесив трубку, Вадик повернулся к Артёму.

– Ничтяк, сделает… Ты чертить умеешь?

– В колледже чертил немного. Сейчас не знаю, позабыл все.

– Вспоминай… Пригодится.

Вечером Артём рассказал матери о случившемся. Та, не особо приветствовала новую работу сына, поэтому перевела разговор в старое русло. «Шёл бы учиться лучше, как Вадик, и не ограбили бы. А что это за занятие – по вагонам с мешком ползать? Я как увижу этих торгашей нечёсаных в метро, плакать хочется, что у меня сын такой же…» И в том же духе. А когда узнала, что ущерб придётся возмещать из скудного семейного бюджета, действительно заплакала.

Мать трудилась педиатром в детской поликлинике. Они жили с Артёмом вдвоём, отец, покинув семью лет двадцать назад, уехал в Крым с новой женой и позванивал только по праздникам.

– Да, ладно, ма, не расстраивайся. В милиции обещали найти. Телефон вот только засечём, а дальше – раз плюнуть.

– Иди на курсы запишись на подготовительные, на будущий год поступишь. На вечерний или заочный.

– Курсы с нового года. Я пока институт выберу.

Утром Артём остался дома. Идти на склад не имело смысла, пока он не рассчитается за похищенный товар, нового не получит. По правде сказать, он и так бы не пошёл. Душа совершенно не лежала к хождению по вагонам. До обеда провалялся на диване, прикидывая, как будет гасить долг. Ничего реального в голову не приходило, а варианты типа казино или зал игральных аппаратов Артём отвергал на корню. Последнее там оставишь.

В четыре позвонил Вадик.

– Ничтяк! Засветилась твоя труба!

– Правда?

– Сегодня в одиннадцать тридцать пять с неё звонили на другой мобильник.

Который числится за некой Ларионовой Елизаветой Михайловной, проще говоря, Лизой. Пиши адрес.

– Ты и адрес узнал?

– Я ж говорил, диск купил, которыми ты торгуешь.

– А ну, да… Пишу.

Артём записал адрес. Дом находился на противоположном конце Питера.

– Живёт там Лиза, восемнадцати лет, – продолжил Вадик, – скорей всего со своими предками. Если, конечно, данные на ваших дисках не левые.

– Диски левые, а данные проверенные, мы людям гарантию даём.

– Тогда удачи. Это был единственный звонок, потом, скорей всего трубу отключили или заменили симку.

– Понял. Спасибо, Вадик.

– Спасибо не надо, а два чертежа за тобой. Могу одолжить рейсшину.

Положив трубку, Артём довольно потёр руки. «Ну, теперь познакомимся».

Через двадцать минут он сидел в кабинете Дроздова и докладывал об успешно выполненном задании. Константин Андреевич снова выглядел утомлённым, а диван глубоко помятым. Вероятно, очередная банда прошедшей ночью получила по заслугам. Артёма оперативник встретил с выражением лица пациента, садящегося в стоматологическое кресло. К концу доклада выражение не изменилось.

– Ларионова, значит? – многозначительно пробормотал он. – Любопытно, что за птичка? Установочку не помешало бы сделать, обидно, что ехать далековато. У нас с машинами совсем беда, хрен дадут…

Он несколько секунд смотрел на данные Лизы, после чего продолжил рассуждения:

– Без установочки её тормозить опасно, ещё не известно, что это за семейка Адамсов. Может, все судимые. Черта с два она тогда про звонок расскажет. Заявит, что кто-то ошибся номером, и все. Потеряем единственную зацепку.