Когда все кончилось, Дрю подошел к сетке, пожал мне руку и похлопал по спине.

— А ты неплохой игрок! Основательный, — сказал он фальшиво дружелюбным тоном.

— Ты тоже, — отозвался я.

Он пожал плечами:

— Старался за двоих.

Синие глаза Аланы гневно сверкнули. Она повернулась ко мне:

— Пойдем чего-нибудь выпьем?

Мы с Аланой сидели вдвоем на «веранде», как здесь называли деревянную платформу с видом на корты. Джоди быстро сообразила — женская телепатия, наверное, — чего хочет Алана, и оставила нас наедине. Дрю тоже все понял и попрощался, хотя и не так вежливо, как Джоди.

Подошла официантка — старшеклассница со светлыми волосами, немного похожая на лошадь.

Алана предложила мне заказать первым: мол, сама еще не решила.

— "Танкерей Малакка" с тоником.

Целую секунду Алана не сводила с меня удивленных глаз. Потом встрепенулась:

— То же самое.

— Сейчас посмотрю, у нас такого может и не быть, — сказала официантка, но через пару минут вернулась с бокалами.

Мы немного поговорили о клубе, о посетителях («все снобы», по словам Аланы), о кортах («лучшие в городе»). Эта девушка была слишком умна, чтобы вести дурацкие беседы вроде «Где ты работаешь? Да? А я...» О «Трионе» она не говорила, и я не стал. Только как вести себя потом, когда обнаружится столь странное совпадение: «Эй, да ты же занял мое старое место!»? Черт меня дернул влезть к ним в компанию! Сидел бы себе и пас ее издали. Ладно, хоть на работе не видимся. Может, люди из «Авроры» входят через другую дверь?

Несмотря на мрачные мысли, джин быстро ударил мне в голову. И солнышко такое теплое, и разговор ладится...

— Не обижайся на Дрю. Он совсем не умеет владеть собой, — сказала Алана.

— Хорошо играет.

— Иногда он ведет себя отвратительно. А в тебе увидел соперника. Дуэль на ракетках, одним словом.

Я улыбнулся:

— Совсем как у Ани Ди Франко, да? «Ведь любое орудие станет оружием, если крепко в руку взять».

Глаза Аланы засияли.

— Точно! Любишь Ани?

Я пожал плечами:

— "Наука в погоне за деньгами, а деньги всегда в цене..."

— "...и даже таланты и гении платят за все вдвойне", — подхватила она. — Среди мужчин это редкость.

— Значит, я особо чувствительный, — сказал я с притворной невозмутимостью.

— Пожалуй! Надо продолжить знакомство, — улыбнулась она.

Я не ослышался? Она приглашает меня на свидание?!

— Неплохая идея, — ответил я. — Как ты относишься к тайской кухне?

К отцу я приехал в приподнятом настроении. Будто надел латы, которые не пробьет никакая насмешка.

Еще с лестницы было слышно, как отец с Антуаном ругаются: папаня гнусаво пищит, словно злобный птенец, Антуан ворчит басом. Я нашел обоих в ванной, и вот какая картинка мне открылась: отец распластался на лавке с подушками под грудью и подбородком, а мокрый до нитки Антуан шлепает огромными ладонями по его голой спине.

Увидев меня, Антуан поднял голову:

— Привет, Адам!

— Этот сукин сын пытается меня уморить, — проверещал отец.

— Вывожу флегму из легких, — объяснил Антуан. — Там все прогнило, вот гадость и застаивается. — Он снова зашлепал. Спина отца оказалась болезненно бледная, белая как мука и совсем дряблая, будто мышц нет вовсе. Когда-то в детстве я почти боялся его спины: жилистой, мускулистой. Сейчас смотрю на стариковское тело с жалостью.

— Враль поганый! — сквозь подушки проныл отец. — Сказал, что просто подышим паром. А сам ребра ломает к чертовой матери. Я же на стероидах, у меня кости хрупкие, ты, ниггер несчастный!

— Эй, папа, — крикнул я, — кончай!

— Я тебе не тюремный петух, ниггер!

Антуан невозмутимо продолжал хлопать отца по спине.

— Папа, — сказал я, — этот парень гораздо больше и сильнее тебя. Неразумно с ним ссориться.

В сонных глазах Антуана промелькнуло удивление.

— Слушай, я в камере насмотрелся на чистокровных арийцев. Болтливый доходяга вроде этого — просто цветочек.

Я поморщился.

— Ах ты, сукин сын! — заорал отец. Между прочим, забыв про слово на букву "н".

Чуть погодя Антуан усадил отца перед телевизором и подключил трубками к кислородному аппарату.

— Я недоволен, — хмуро пожаловался папаша телевизору. — Видел, каким кроличьим дерьмом он меня пичкает?

— Это он про фрукты и овощи, — пояснил Антуан, устроившийся в кресле рядом. — Я знаю, что он любит: открывал холодильник. Большая банка говяжьей тушенки, венские сосиски и ливерка. Пока я здесь, никакой фигни вроде этой. Тебе нужна здоровая пища, Фрэнк, чтобы укрепить иммунитет. Простудишься, схватишь воспаление легких, попадешь в больницу, а мне что тогда делать? В больницу меня не возьмут.