— Вам лучше знать, — согласился Аркадий. — У вас прекрасное судно.

Роскошь в рубке капитана поражала. Столик для морских карт был из тикового дерева и отлакирован до агатового блеска, на полу лежал толстый ковер, которым не побрезговал бы и член ЦК КПСС. По краям широкой, обитой материей консоли находились штурвалы, около них — мягкие вращающиеся стулья. Стул у правого борта окружали цветные мониторы, экраны эхолотов и радаров.

Торвальд сунул ладонь под резинку брюк и почесался.

— Да, судно построено прочно. Как раз для Берингова моря. Погодите, вот увидите нас во льдах. А вести сюда траулер вроде «Орла» — чистое безумие, по-моему. И волочь сюда баб — тоже.

— Вы знали Зину Патиашвили? — спросил Слава.

— Ходить в море и ходить по бабам — разные вещи. Я их не смешиваю.

— Мудро, — согласился Аркадий.

Торвальд продолжал с непроницаемым видом:

— Я не знал Зину Паткашвили и не ходил на танцы, потому что сидел в вашей кают-компании вместе с Морганом и Марчуком и пытался показать им, где надо тралить. Вообще я иногда думаю, что ни русским, ни американцам рыба не нужна.

Слава и Аркадий спустились на камбуз, где моряки ели соленую треску, запивая ее вином. Ловля рыбы — тяжелая работа. Аркадия поразило, как на «Веселой Джейн» стремились создать благоприятные условия для жизни моряков: большая плита с ячейками для посуды, чтобы та не вылетала во время шторма; стол с шершавой поверхностью, чтобы тарелки не скользили; мягкие скамейки, кофеварка-автомат. Были еще кое-какие мелочи, создававшие почти домашний уют с потолка свисала деревянная модель парусника, на носу которого были нарисованы глаза; плакат с белоснежными хижинами на берегу. Резкое отличие от столовой траулера, где Аркадий служил на Сахалине. Там у моряков не было места, чтобы снять верхнюю одежду, и буквально все — крупа, картошка, капуста, чай — насквозь пропахло плесенью и рыбой.

Во время еды португальцы включали видео. Вежливый кивок — и интерес к гостям угас Аркадий все понял. Если пришли задавать вопросы, то пусть делают это на их родном языке. В конце концов, когда русские плавали по рекам на своих гребных суденышках, португальцы создали империю, кольцом охватившую мир. С экрана неслась взволнованная речь комментатора — моряки смотрели запись давнего футбольного матча.

— Зина Патиашвили… — произнес Слава. — Кто-нибудь здесь знает Зину? Вы… вы… вы знаете? — Он повернулся к Аркадию. — Только время зря теряем.

— Футбол, — Аркадий опустился на стул.

Диего, сидевший рядом, налил ему красного вина в высокий стакан.

— Чемпионат мира. Ты, играть? — Английские слова давались ему с трудом.

— Вратарь. — Аркадий подсчитал, что с тех пор прошло двадцать лет.

— Форвард. — Рыбак ткнул себя в грудь, потом указал на другого Диего и Марко. — Тоже форвард, а он — защитник. — Потом махнул в сторону телевизора. — Португальцы белые, англичане — полосатые. Плохо.

Пока трое рыбаков морщились, игрок в полосатой майке забил гол. Интересно, подумал Аркадий, сколько раз они просмотрели эту запись? Десять раз? Сотню? За время долгого плавания португальцы снова и снова переживают свое поражение. Утонченный мазохизм с применением технических средств. Воспользовавшись тем, что Диего отвел глаза от экрана, Аркадий показал ему снимок Зины и Динки.

— Значит, ты украл фото! — возмутился Слава.

— Зина — Аркадий наблюдал, как глаза рыбака скользили от одной женщины к другой без всякого выражения. Диего пожал плечами. Аркадий показал фотографию остальным — те отреагировали так же. Тут первый Диего попросил взглянуть еще раз.

— Я не танцевал, — пояснил он Аркадию уже на своем. — Эта женщина танцевала с американцами. — Он разволновался. — Понимаешь? С американцами.

— Она танцевала с американцами. Я так и думал, — сказал Аркадий Славе.

— Выпей, выпей. — Диего снова налил ему стакан.

— Спасибо.

Диего стал учить Аркадия, как благодарить по-португальски. Тот с удовольствием повторил, и Диего остался доволен.

Когда транспортная люлька двинулась ко второму траулеру, Аркадий держался ближе к центру. У Славы был несчастный вид, как у птицы, посаженной в одну клетку с котом.

— Мы нарушаем трудовую дисциплину!

— Представь себе, что у тебя отгул, — посоветовал Аркадий.

— Да уж. — Слава угрюмо посмотрел на чайку, парящую в ожидании, когда с «Полярной звезды» выбросят помои. — Я-то знаю, о чем ты думаешь!

— О чем? — Аркадий был озадачен.

— Раз я был на сцене, то мог видеть, с кем была Зина. Ну так ошибаешься. Когда играешь на сцене, свет бьет тебе прямо в глаза. Спроси моих ребят, они ответят то же самое. Нам ничего не видно.

— Сам у них и спрашивай, ты же главный.

«Орел» был меньше, чем «Веселая Джейн», окрашен в красный и белый цвета. В отличие от первого траулера, их никто не приветствовал на палубе. Они ступали по дощатым планкам, на которых кое-где валялись остатки недавнего улова плоские тушки камбалы, усохшие крабьи панцири.