— Почему же он тогда не обратился в полицию?

— Не знаю. — Донна вздохнула. — Я не знаю, что он пытался сделать. Не знаю, связана ли и она со всем этим?

— Кто?

— Сьюзан Риган.

— Господи Боже мой, Донна, я думала, ты уже забыла обо всем этом.

— Забыла? Мой муж погибает в автомобильной катастрофе со своей любовницей, и ты полагаешь, что я могу забыть об этом?

— Я имела в виду его любовный роман. Я думала, что твоя цель — выяснить, над чем он работал, а не то, что он делал или чего он не делал вместе со Сьюзан Риган.

— Я думаю, что она тоже была замешана во всей этой истории, — сказала Донна.

— Каким образом?

— Я кое-что уяснила для себя из чтения книг в здешней библиотеке. Я думаю, что Крис использовал ее для того, чтобы проникнуть в организацию.

— Ты предполагаешь, что он хотел в нее вступить?

— Не исключено. И тут она могла оказать ему содействие.

— И что он выгадал бы, вступив в такую организацию?

— Это я и должна выяснить. Я думаю, что Мартин Коннелли что-то знает об этом, но я несколько раз звонила ему на работу и домой, никто не откликается. Он тебе не звонил?

— Почему он должен был звонить мне! — с вызовом спросила Джули.

— Он мог поинтересоваться, не вернулась ли я. Если он все же позвонит, скажи ему, что я хотела бы переговорить с ним по возвращении.

Наступило недолгое молчание, которое первой нарушила Донна:

— Я думаю, что Крис был замешан в какую-то историю. И довольно опасную, Джули. Возможно, в этом конверте, который принес Дауд, содержатся ответы на некоторые вопросы.

Джули покосилась на конверт.

— Я выяснила здесь все, что могла, — устало сказала Донна. — Завтра вечером я возвращаюсь. Прямым рейсом.

— Может, мне встретить тебя в аэропорту?

— Нет, я возьму такси. Скоро увидимся. А пока будь осторожна.

— И ты тоже, Донна.

Донна повесила трубку.

Джули также положила трубку на рычаг и подошла к столу с конвертом. Она взяла его, вновь взвесила на руке. Он был плотно набит бумагами и...

Она аккуратно провела пальцами по коричневой поверхности конверта и нащупала внутри что-то небольшое и холодное. Она нажала на конверт кончиком указательного пальца, пытаясь определить, что это такое. Нахмурилась и, словно слепой, считывающий специальный текст, стала ощупывать неизвестный предмет подушечками всех пальцев.

— Она должна умереть.

Эти слова плавали в воздухе, словно струйка дыма; казалось, в этой тяжелой атмосфере их можно даже видеть.

— Еще рано, — сказал другой голос. — Только после того, как мы возвратим книгу.

Эти отрывистые реплики были брошены в большой комнате, где две стены были из темного кирпича, а две — обшиты дубовыми панелями. Кругом висели большие полотна в позолоченных рамах. Освещена комната была небольшими настольными лампами с лампочками не сильнее, чем по шестьдесят ватт. Это придавало комнате несколько искусственное ощущение уюта, которое усугублялось открытым камином и дорогой кожаной мебелью, а также толстым ковром цвета влажного цемента.

В воздухе висел густой сигарный и сигаретный дым. Двенадцать сидевших здесь человек довольно попыхивали, продолжая свой разговор. Их кресла стояли в разных концах комнаты. Некоторые держали в руках бокалы с крепкими напитками.

Дом на Кондуит-стрит находился, с одной стороны, в двух минутах ходьбы от Беркли-сквер, а с другой — был совсем рядом от Риджент-стрит с ее шумным движением. И дом и комната походили на некий мирный островок в море деловой активности здесь, в самом центре Лондона.

Комната была расположена на втором этаже трехэтажного здания; ее окна задернуты шторами — собравшиеся в ней надежно скрыты от людей внизу. Окна, как слепые глаза, только отражали свет проезжающих автомобилей.

Один из присутствующих поднялся, подошел к наполненному множеством бутылок буфету, наполнил свой стакан и предложил оказать ту же услугу всем остальным.

Они пили уже почти целый час, но никто не был пьян. Продолжая разговор, они опустошали немалые количества бренди и джина.

В самом центре стоял большой стол темного полированного дерева. Во главе сидели двое стариков; их лица отражались на сверкающей поверхности столешницы. Когда первый из них выпил, золотая печатка на его указательном пальце звякнула о хрусталь.

— Что, если Коннелли солгал? — сказал его сосед. — Что, если женщина не знает, где находится книга?

— Знает, — уверенно произнес первый. — Ведь она была в Ратфарнхаме и в домике в Маунтпелье.

— Я хочу знать, почему ее там не остановили, — перебил сердитый голос с другого конца комнаты.