Стиснув зубы, Донна стала быстро перелистывать дневник. Там было множество аналогичных записей. Иногда просто инициал "С". А иногда «Д.».

Это «Д.» относилось конечно же не к ней, Донне.

Еще одна любовница?

Донна заглянула в самый конец дневника, где были записаны адреса, и стала водить по их списку указательным пальцем. Адреса гостиниц и ресторанов, служебные и домашние адреса.

СЬЮЗАН РИГАН.

Донна прочитала адрес, взяла ручку и записала его на клочке бумаги.

СЬЮЗАН РИГАН,

23, ЛОКВУД-ДРАЙВ,

НОТТИНГ-ХИЛЛ-ГЕЙТ,

ЛОНДОН, У-2.

Сжав клочок бумаги в кулаке, она встала и вышла.

— Куда ты наладилась?

Джули удивленно уставилась на сестру, которая вошла в гостиную, одетая в длинное кожаное пальто.

— На улицу, — резко ответила Донна, размахивая клочком бумаги.

Джули поднялась. Она заметила также, что ее сестра в джинсах, заправленных в замшевые сапоги.

— Ты жаловалась на усталость, хотела вздремнуть, Донна... Скажи, что случилось? — спросила Джули, замечая следы слез на лице старшей сестры.

— Я знаю, где она живет, — с вызовом сказала Донна. — Я нашла ее адрес в его дневнике. Я знаю, где она живет.

— Жила, — поправила Джули. — Ну и что из того, что ты знаешь?

— Я хочу посмотреть, где она жила.

— Это безумие, Донна. Она мертва. Все кончено. Она мертва. И Крис мертв. Ничего уже не изменить. Перестань же сходить с ума. Нельзя на этом зацикливаться — это может плохо кончиться.

— А как бы вела себя ты на моем месте? — пробурчала Донна. — Тебе наплевать, что ты потеряла мужа из-за его любви к бутылке. А мне не наплевать.

Джули, побледнев, отступила назад.

— Не стану с тобой спорить, — сдержанно сказала она. — Да, я потеряла мужа из-за его любви к бутылке, но не к другой женщине. Но между нами есть одна разница. Я не считаю себя виноватой в том, что он спился. Но ты как будто обвиняешь себя в том, что делал Крис при жизни. Тут нет твоей вины, Донна.

— Почему же тогда он завел себе любовницу? Что особенного он нашел в этой чертовой Сьюзан Риган? Я хочу знать, чем она превосходила меня. Хочу знать, как она одевалась, какие духи употребляла. Хочу знать, какую музыку любила. Хочу даже знать, что эта тварь жрала. — Джули никогда не слышала, чтобы ее сестра говорила с такой горячностью; ненависть, точно кипяток, бурлила в ее словах, языками огня плясала в ее глазах.

— Ты становишься просто одержимой, — сказала Джули. — Я даже не знаю, что тебе причиняет большее горе — смерть Криса или его измена?

— Похоже, что я и сама этого не знаю, — ответила Донна. — Его нет, и я уже не могу спросить у него, что он в ней нашел.

Придется выяснить самой. Может, именно это и поможет мне сохранить рассудок.

— Зачем тебе это нужно? — умоляюще спросила Джули. — Зачем ты себя мучаешь?

— Я же сказала тебе, я хочу знать, чем она меня превосходила. — В ее глазах поблескивали слезы. — Случилось самое худшее, что я могла себе представить: я потеряла мужа. Я не хочу потерять заодно и самоуважение.

Несколько долгих секунд обе женщины молча взирали друг на друга. Затем Джули шагнула вперед.

— Что ты собираешься делать? — спросила она.

— Поехать к ней домой.

— Для чего?

— Чтобы посмотреть, не найду ли я там чего-нибудь.

— Ты собираешься проникнуть к ней в дом? Как взломщик?

— Я еще не знаю, что я сделаю. Я только знаю, что хочу видеть, где она жила. — Она вручила Джули клочок бумаги с адресом. — Ты моя сестра, и я люблю тебя. Если и ты любишь меня, помоги, пожалуйста.

— Каким образом? Совершить безумный поступок, какой ты замышляешь? Подумай хорошенько, Донна. Подумай, что ты с собой делаешь. Неужели с тебя недостаточно смерти Криса?

Донна смотрела на нее немигающим взглядом.

— Поможешь ты мне или нет? — спросила она, протягивая руку за клочком бумаги.

Джули устало перевела дух.

— Да, я помогу тебе, — наконец обещала она.

— Я хочу поехать туда сейчас.

Джули понимала, что спорить бесполезно. И только кивнула.

— Сейчас накину пальто, — сказала она. — Машину поведу я.