Чего же он, черт бы его побрал, не сказал?

Вошел генерал-лейтенант Нифонтов. В мундире. Знак. Мундир он надевал, когда его вызывали в Кремль. Пожал Голубкову руку, молчаливым кивком спросил: "Есть новости?" Просмотрел последние шифрограммы от Пастухова, но так, будто не понимал, о чем в них идет речь. Потом опустился в скрипнувшее под тяжестью его большого сильного тела кресло, вытряхнул из пачки на столе сигарету и закурил. Тоже знак. Нифонтов упорно боролся с курением. Временами успешно.

Голубков ждал. Должен был последовать рассказ о том, зачем начальника управления вызывали наверх. Но Нифонтов молчал, курил быстро, как школьник на перемене. Потом погасил окурок и произнес:

– Они взорвали "Мрию".

– Кто?
– не понял Голубков.

– "Кто"!
– повторил Нифонтов.
– Кто мог ее взорвать?

– Чем?

– Ракетой "Игла".

– Они взорвали две опоры высоковольтной ЛЭП, - возразил Голубков. Об этом докладывали. Про "Мрию" я ничего не знаю.

– А я знаю. И там знают.

– Откуда?

– Я не счел возможным об этом спрашивать.

Голубков нахмурился:

– Кто взорвал - знают?

– Нет. Но очень хотят знать. Очень.

– Доложил?

Нифонтов пожал плечами:

– О чем я мог доложить? Мне даже не пришлось изображать удивления. Оно изобразилось само собой.

– Так-так, - проговорил полковник Голубков.
– Так-так. Знаете, как называется этот поступок, ваше превосходительство? Государственная измена.

– Иди ты на...
– ответило их превосходительство.

– Реакция?

– Крайняя озабоченность. Крайняя. Непонятно только одно - чем.

– Чего же тут непонятного?
– спросил Голубков.
– "Мрия" стоит пятьдесят миллионов долларов.

– Меньше. Но на это им с высокой березы начхать. "Мрия" собственность коммерческой компании "Аэротранс". Ее трудности. Озабочены там совсем другим. Такое у меня создалось впечатление.

А именно: что мы успели узнать и откуда. Насколько глубоко мы умудрились влезть в это дело. Я вынужден был разочаровать нашего уважаемого куратора. Сказал, что представлю отчет только после завершения операции. Как мы и договаривались.

– Не думаю, что это ему понравилось, - заметил Голубков.

– Ему это не понравилось, - подтвердил Нифонтов.
– Но это его проблемы. У нас проблемы другие. Чего-то мы с тобой, Константин Дмитриевич, не понимаем. Я сейчас буду задавать тебе идиотские вопросы, а ты попытайся на них ответить. Какого черта они нас предупредили?

– Кто?
– спросил Голубков, хотя и догадывался, о чем идет речь.

– Твой друг Коллинз. С чего это ЦРУ вздумало нас предупреждать? Ничего не понимаю. В чем заключается их игра?

Голубков не ответил. Он сам уже задавал себе этот вопрос.

– Не понимаю, - с нескрываемым раздражением повторил Нифонтов.
– Вот мы, допустим, узнали, что Соединенные Штаты подпольно продают свои истребители. Не знаю кому. Ирану, например. И решили, что в интересах России это дело прикрыть. Сориентировали агентуру, выявили каналы поставки, разработали операцию. Допустил?

– С трудом.

– Станем мы об этой операции предупреждать ЦРУ?

– Обязательно, - кивнул Голубков.
– Чтобы к власти в Америке не пришли красные.

– А если серьезно?

– Нет, конечно. Мы провели бы эту операцию, задокументировали и дали знать Штатам, что такой материал у нас есть. И если они не прекратят это безобразие, мы передадим его в мировые СМИ. Разразится грандиозный скандал. Администрация Клинтона не сможет рассчитывать на кредиты Международного валютного фонда. И Америке придет полный абзац.

– Почему они не сделали так же?
– спросил Нифонтов, не отреагировав на шутку, которая самому Голубкову казалась очень смешной.

– Это интересный вопрос. И совсем не дурацкий. У меня самого он время от времени возникает.

– Второй момент, - продолжал Нифонтов.
– Сколько истребителей Россия может выпускать на продажу? Два-три десятка в год? Может это составить хоть сколько-нибудь серьезную конкуренцию американскому ВПК?

– Их могут беспокоить военные успехи талибов, - заметил Голубков. Коллинз об этом прямо сказал.

Нифонтов отмахнулся:

– Для этого не нужно перехватывать наши самолеты и устраивать международный скандал. Достаточно передать Шах-Масуду десяток комплексов "Пэтриот". Что они, кстати, и сделали. Получается, что цель у ЦРУ другая. Какая?