— Нет! — отчаянно завопил он, когда нос зубана поднялся вверх, освобождая посаженный слишком низко рот. Острые пластины зубов впились в беззащитное брюхо: оцепенев от ужаса, Лысое Колено не стал защищаться. Вскоре лоскут кожи и прикрывающей живот мышцы повис, увлекая за собой маленького хищника.

Зубан жрал. Ему не было дела ни до неудобств — он даже не заметил, что висит на отогнутом лоскуте, — ни до вываливающихся прямо на морду кишок. У него во рту была еда, и он быстро старался запихнуть в свое непомерное брюхо максимальное ее количество; было видно, как раздуваются и приобретают покатость минуту назад еще плоские бока.

Лысое Колено тихо стонал. Даже на крик ему не хватало смелости и сил.

Когда ему на голову свалилось что-то большое и тяжелое, он вздохнул с облегчением. Пусть зубы Простого щелкнули возле самой его шеи — все же они были лучше маленького оборотня, продолжающего раздуваться от запихнутой в желудок плоти. Простой приблизился вплотную — и в следующую секунду мощные челюсти сомкнулись на шейных позвонках жертвы. Тело Лысого Колена дернулось в замерло, раздираемое сразу двумя хищниками, большим и маленьким; но драме конец еще не пришел: к месту кровавого пиршества приближалась новая группа Простых. Почти одинаковые и одинаково равнодушные к будущей жертве, они коротко переругивались между собой, расходясь полукругом.

Простой-одиночка приподнял голову, но увидел морды достаточно знакомые, чтобы не испытать по отношению к ним ни страха, ни приступа ненависти. Даже азартный хищный огонек, пылающий в их подслеповатых глазках, не насторожил его.

Простые-Охотники набросились на него скопом. Через несколько секунд на месте свалки было уже три мертвых тела, одно из которых все еще продолжало шевелить челюстями, проталкивая в разорванное брюхо куски пищ и…

— Так, один есть, — отметил в книжечке вынырнувший из люка Посредник. — Остаются четверо…

Устанавливать сеть было некому (Шеди только тихо посмеялась над беспомощностью оставшихся без Простых сотрудников Управления), и поэтому Большое Эхо уселся, подогнув под себя хвост, и долго ругался, обзывая всех подряд растяпами, идиотами и теми, кем они не являлись…

«В самом деле: разве не нелепо это наше обычное разделение, глядела на него Шеди. Чем больше мыслей приходило ей в голову, тем быстрее уходили обида и страх. — Они беспомощны — но не потому, что действительно не имеют сил развернуть этот кусок сети, а потому, что привыкли, что это должны делать не они… Не потому ли так недолюбливают пилотов и прочих космонавтов — в космосе ведь приходится брать на себя и неинтеллектуальную работу… Да я сама развернула бы сеть за две минуты. Только я не стану этого делать — пусть их собственная глупость послужит им наказанием».

— Вторая группа сообщила, что сделает новый заход и приземлится на более безопасной площадке, — отложил в сторону миниатюрное служебное Ухо Напарник. — Скоро они будут тут.

— Скорей бы, — буркнул Большое Эхо.

— Может, нам пока пройтись по ближайшим кварталам, проверить, как обстоят дела? Я не представляю себе, что могут натворить эти дикари, — предложил Поджарый.

— Если это дикари, — многозначительно произнес Напарник. Надеюсь, нам удастся заполучить живьем хоть одного… Он поведает нам немало интересного… Могу поклясться, что они вовсе не дикие. Раз с ними был Посредник — наверняка все не так просто.

— Брось, — оборвал его Большое Эхо. — Это и так ясно. Главное сейчас — побыстрее разделаться с этой историей, чтобы заняться вплотную ловлей инопланетянки. Как там на постах — ее еще нигде не видели?

— Разве я смог бы об этом промолчать? — жесты Напарника, скрытые от Большого Эха, но не от Шеди, показали: «А ты, начальник, дурак…»

— Так мы пойдем? — еще раз уточнил Поджарый, оглядываясь на своих спутников. Молодые сотрудники под его взглядом подтянулись.

— Идите, — махнул щупальцем Большое Эхо.

— Будем надеяться, что к нам Простые в гости не придут, ухмыльнулся им вслед Напарник.

— Что ты сказал? — подпрыгнул Большое Эхо.

— Ничего особенного… Мне просто стало интересно, умеешь ли ты драться… Особенно с Дикими Простыми или Простыми-Убийцами.

"Да, и они еще говорят после этого о каком-то оружии… Бедная Рипли! " — подумала Шеди и отвела глаза.

На обратном пути Жатый по совету Пятна зашел-таки в Храм. Храм был пуст. Полукружья скамеек и дуги перекладин мирно темнели в рассеянном вечернем свете; мерцали у стен маленькие угольки светильников, по старинке наполненных маслом. Что-то загадочное и таинственное, казалось, было скрыто в картине этой оживленной светильником темноты. Жатый втянул голову в плечи, посмотрел по сторонам и съежился. Не впервые его охватывало здесь ощущение присутствия чего-то сверхъестественного. И неужели он мог при нем совершать святотатство и оторвать кусок скамьи или чего-то еще, входящего неотъемлемой частью и в этот полумрак, и в эту атмосферу возвышенной тайны?