— Но зачем?

— Тебе сколько периодов? Вроде бы ты достаточно взрослая, чтобы не задавать таких вопросов. Взять ту же Оппозицию — что будет, если во время следующей государственной борьбы они применят на Большом Поединке их штучки?

Шеди сникла. Она действительно не подумала о Большом Поединке. Про Главу Оппозиции ходили очень нехорошие слухи: вплоть до того, что он использовал в пищу мясо умерших двуногих.

— Так что я должна делать? — проскрипела Шеди.

— Пока я просто хочу понять, чьей выдумкой было притащить сюда это существо. Не исключено, что это происки Транслятора.

— Нет, что вы! — испугалась Шеди. — Ее спасли из-за девочки. Малышке нужна мать — вот и все. А найти приемную сейчас очень сложно, да и контакт с нею не считался бы полноценным…

— И ради этого вы готовы рисковать жизнью десятков детей и нормальных, наших матерей? Вам не кажется, что это непатриотично?

— Я не знаю… Об этом просто никто не думал.

— Кто сможет поручиться, что в нашем городе теперь не начнутся убийства и прочие беспорядки? Ладно, сколько человек знает о существовании этой пришелицы?

— Трое. Сэд, врач, Начальник… Честное слово, Рипли не похожа на убийцу. Она странная, Чужая, но все равно…

— Вот именно, Чужая, — назидательно помахал растопыренными пальцами Большое Эхо. — Значит ожидать от нее надо всего, и в первую очередь — самого худшего. Лучше переоценить противника, чем недооценить.

— А разве она — противник? — искренне удивилась Шеди.

— А то кто же? Мне вообще не нравятся настроения в вашей системе. Вы готовы бросаться в объятия к кому угодно, вне зависимости от количества конечностей и места обитания. Хорошо, чтобы вас убедить, я дам вам прослушать отрывок, переданный одним из наших, случайно попавших на их планету. Он был потрясен жестокостью их нравов. Только на его глазах эти существа убивали друг друга пять раз. Постоянные драки без регламентации Поединков. Огонь, который Убивает, старинные пытки — вот чем занимаются эти существа.

— Не знаю. Я сказала — Рипли показалась мне обыкновенной двуногой. Ну, она, конечно, не такая веселая, как они, зато умеет принимать решения и их менять, то есть, она умнее многих из них. А угрюмость и замкнутость — это все от болезни и оттого, что она все еще к нам не привыкл а… Вот видели бы вы ее вдвоем с девочкой — даже ее уродливость перестает бросаться в глаза. Она умеет быть такой нежной! Вот только веселые игры у нее совсем не получаются, но она обещала научиться.

— Шеди, ты сама еще ребенок или глупа, как двуногие. Эти существа — хитрые бестии, и очень злобные. Сейчас, может, в ней заиграл инстинкт, но мы обязаны контролировать каждое ее движение, чтобы понять, когда она станет для нас опасной. Может, она захочет связаться со своими — я не верю, что она действительно не попытается сделать это, — но пусть будет по-вашему. Может, ее попробуют похитить агенты Транслятора.

— Но зачем?

— Не строй из себя тупицу. Я уже говорил — оружие может их заинтересовать. По правде, мы сами долго спорили, не стоит ли выведать у нее устройство этих их механических убийц, но пришли к выводу, что лучше не знать этого и самим. Где есть один посвященный — будет и десять. Где десять — там десять раз по десять, и так далее. Нам не нужна искусственная смерть, тем более накануне Большого Поединка.

— Она не скажет. Я ее попрошу, — серьезно предложила Шеди.

— Не смеши меня, дитя. Только жесткий контроль сможет предотвратить трагедию. И я хотел бы узнать, не вертелись ли вокруг нее подозрительные особи?

— Нет, с ней общаемся только мы с Сэд.

— Между прочим, ваша Сэд несколько раз высказывалась сочувственно по отношению к Оппозиции.

— Наша профессия — сочувствовать всем, кому плохо, — возразила Шеди.

— Ах, да, — Большое Эхо глухо хохотнул. — Вы же Сестры всех несчастных! Так посочувствуйте тем невинным, которые могут пострадать от вашей глупой доброты. Короче, я даю тебе постоянно действующий передатчик. Второй должен быть надет на инопланетянку. В него вмонтировано взрывающее устройство. Если вас не будет в течение нескольких часов на месте без нашего ведома, произойдет взрыв. Ясно?

— Ясно, — опустила голову Шеди.

— Знаешь, мам, а Сэд сказала, что сегодня мы пойдем в открытый сад, и я буду играть с другими детьми.

— Прекрасно, — Рипли по привычке погладила Скейлси по голове. После недолгого и внезапного чувства к этому существу она вновь вернулась в состояние «удивления себе». Нет, не так-то просто выкинуть из души большую ее половину.

«Наверное, я просто сошла с ума», — вздрагивала она всякий раз после того, как Скейлси называла ее мамой, и с каждым новым часом ее ласки становились все более механическими.