Но в этом она ошиблась. Появление ее в составе каравана не осталось незамеченным.

Прошел час, затем другой.

Эстер совсем уже успокоилась, но тут один всадник из головы каравана направился прямо к ней. Благодаря стараниям Омара Эстер уже вполне сносно говорила по-турецки. Но примут ли турки ее выговор за свой местный, или приближающийся всадник сразу распознает чужестранца?

Она молила бога, чтобы турок не заговорил с ней, а проехал мимо, но, видимо, всевышний не особо вслушивался в просьбы в этот день или пребывал в дурном настроении. На ее молитву он не откликнулся.

Молодой человек, вероятно, не старше двадцати, приблизившись, не произнес ни слова. Он внимательно разглядывал и всадницу, и лошадь достаточно долго, и эти тягостные минуты дались Эстер с трудом. Его взгляд словно прожег насквозь покров на лице девушки. Затем он оскалился в двусмысленной улыбке.

Развернув коня, всадник галопом пустил его обратно вдаль каравана.

Через некоторое время тот же путь проделал уже другой – пожилой мужчина. Он подъехал к Эстер и повторил процедуру внимательного изучения ее внешности.

Этот человек явно обладал какой-то властью, и Эстер мгновенно насторожилась.

– Не уделишь ли мне минутку? – спросил он.

Эстер кивнула, но этим и ограничилась. Она смотрела прямо перед собой на дорогу и хранила молчание.

Цепкими хитрыми глазками караван-баши ощупывал фигурку незнакомца. Он ехал рядом с Эстер почти вплотную и не упустил из виду ни одной детали. Он сделал вывод, что незнакомец слишком мал ростом и хрупко сложен для мужчины и даже для мальчишки. Он обратил особое внимание на руки, держащие поводья, и руки как раз и убедили его, что это переодетая девушка, и, очевидно, незнакомая с тяжелым трудом.

Но более всего его поразило, что на поводьях, сжимаемых нежными девичьими пальчиками, красовался медальон с вензелем принца Халида. Без сомнения, это дерзкая наложница украла лошадь господина и сбежала из гарема. Принц Халид будет благодарен за возвращение своей собственности.

– Я Карим Казарьян, глава большой семьи. Мы производим и продаем ковры по всей империи.

Представившись, он ждал, что она сделает то же самое, но Эстер не решалась заговорить. Она всмотрелась в непрошеного спутника. Он обладал солидной внешностью, смуглой кожей и сединой на висках.

– А ты кто? – не вытерпел затянувшегося молчания Карим Казарьян.

– Малик, также известный как Лис Пустыни, – ответила Эстер, понизив голос и придав ему необходимую хрипотцу.

«Тебе больше подошло бы прозвище Цветок Пустыни», – подумал Карим, едва справившись с желанием рассмеяться.

– Почему ты следуешь за моим караваном?

– Я следую своим путем, но наши дороги совпали, – холодно сказала Эстер чересчур назойливому караван-баши.

– И далеко ты направляешься? Ведь у тебя нет с собой никаких припасов, господин Малик. Или ты предпочитаешь называться Лис Пустыни?

– Малик меня вполне устраивает. Но на твой вопрос о цели моего путешествия я не отвечу. Я послан с секретным поручением.

– Ты курьер принца Халида? – как бы невзначай поинтересовался караван-баши.

От удивления у Эстер перехватило дыхание. Невольно она вопрошающе уставилась на Карима.

– Медальон с вензелем на поводьях яснее слов говорит, кто владелец лошади. А почему ты не пользуешься седлом?

– Мое поручение настолько срочное, что у меня не было времени оседлать лошадь.

Одна ложь неизбежно влекла за собой другую, еще более нелепую, но Эстер не оставалось ничего другого, как на ходу сочинять небылицы.

– И все же ты, по-моему, не очень торопишься, раз не обгоняешь медленный караван.

– Дела принца Халида тебя не касаются.

Что еще она могла сказать? Признаться, что боится путешествовать в одиночку? Разве свойственно мужчине испытывать подобные страхи?

«В тот единственный и в последний раз, когда я ускакала без спутников, меня настигла беда и по моей вине погиб отец».

Усилием воли Эстер отогнала это ужасное воспоминание. Иначе призраки явятся к ней здесь, сейчас, среди бела дня.

«А эта беглая наложница неплохо соображает, и язычок у нее хорошо подвешен», – тем временем размышлял Карим. Он достал из седельной сумки флягу, отхлебнул и предложил Эстер.

Она приняла ее без колебаний, отвернулась, откинула куфью и с наслаждением напилась. Боже, как ее мучила жажда! Теперь было бы здорово, если бы он угостил ее чем-нибудь съестным.

В это время молодой человек вновь проскакал вдоль вытянувшегося в протяженную линию каравана. Подъехав, он опять сверкнул своей белозубой улыбкой, обращенной к Эстер, затем переключил свое внимание на Карима.