Это, конечно, не того сорта предложение, от которого можно было отказаться. Я встала. Он стоял между мною и дверью. Я должна была обойти его, чтобы выйти. Проход он мне оставил слишком узкий, но я хотела дать ему понять, что это меня не смущает. И все-таки он оказался очень близко ко мне, так близко, что я чувствовала его запах, чувствовала его всего. Почему нет?.. Но мир переполнен мужчинами, глядя на которых можно только радоваться, что не переспала с ними. Да и с каких пор это стало проблемой? Забодай тебя черт, подумала я, протискиваясь мимо него. Но в этот самый момент он схватил мое запястье. Тогда я повернулась к нему, и с минуту мы стояли, в упор глядя друг на друга. Я не столько услышала, сколько шкурой почуяла, что Мускулистый за моей спиной сделал шаг вперед.

— Позвольте пройти, — процедила я сквозь зубы, но и сама слышала, как предательски дрогнул мой голос. Он не пошевелился. Моя кожа под его пальцами начала ныть. Он, должно быть, заметил это по выражению моего лица и ослабил зажим, хотя не настолько, чтобы мне можно было освободить руку. Вдруг я почувствовала, что это властный мужской призыв, и была так потрясена, что не успела внутренне защититься. Это вспыхнуло между нами как бензин, в животе у меня что-то содрогнулось, сладостно и в то же время мучительно. Я ощутила стыд и неистовство. Но также и возмущение. Разум и тело— лучшие друзья и давнишние враги. В какой-то момент я поняла, что мое сопротивление вот-вот рухнет. Хорошо хоть, что на этот раз признание было взаимным. И он знал, что я знаю это. Вдруг он выпустил мою руку, и его голос, когда он заговорил, дрожал почти так же, как мой.

— Хочу вам напомнить, Ханна, что мы оба просто выполняем свою работу. И вы первая сказали, что только это заставляет вас выступать против неприятеля.

Не глядя на него, я направилась к дверям. Охранник перекрыл мне путь.

— Все в порядке, Морис, пропусти даму. Мускулистый отступил, и я, пройдя мимо него, спустилась по ступенькам и вышла из домика.

Снаружи оказалось очень холодно. Мы трое, двигаясь гуськом, поспешили к боковому входу в особняк. Там преданный вассал покинул нас, поторопившись, как видно, в кухню, где его наверняка ждала миска картошки с мясом и добрая кружка пива. Мы остановились в прихожей. Он ждал. Я прошла первая, он за мной следом. У лестницы я остановилась. Не очень ясно было, куда идти дальше. Тогда он прошел вперед, указывая мне путь.

Мы поднялись на два лестничных пролета и миновали длинный коридор. Он остановился у одной из дверей и постучал в нее. Оттуда послышался ворчливый голос. Мы вошли.

Почивающий на лаврах прежней славы — так охарактеризовала мне его хозяйка пансиона, в котором я остановилась. Помещение, в котором я оказалась, было библиотекой с теми самыми высокими окнами, плотно закрытыми жалюзи, которые я видела на фасаде. Комната хорошо освещена люстрой и настенными лампами. Ряды книг тянулись от пола до потолка, но старинная кожа их корешков давно поблекла от времени и плохой вентиляции. Достойная компания для владельца дома. Он сидел в большом покойном кресле у камина, увенчанного высохшими цветами, напоминавшими о теплых временах, когда цвет их был свеж и ярок. Прибыв со службы, этот человек облачился в домашнее, в пару вельветовых штанов и великоватую для него домашнюю куртку. Одежка эта, похоже, была куплена еще до того, как он начал хворать и худеть. Выглядел он болезненным стариком, каким и являлся. Интересно, сколько немцев поубивал он во время войны? Христианские воины против язычников. Хотя каждый знает, что не все крестоносцы были хорошими парнями.

— Добрый вечер, мисс Вульф. Надеюсь, ваше путешествие не доставило вам неудобств. Не изволите ли присесть?

Кто-то, видно, постарался расставить мебель соответствующим образом: одно кресло стояло возле кресла хозяина, а другое — напротив. Я старалась держаться независимо и, прежде чем сесть, осмотрелась. Среди предметов, попавших в поле моего зрения, находился столик, на котором лежала моя сумочка, а рядом пачечка открыток с репродукциями Дега. Я живо представила себе, как обыскивают мою комнатенку в пансионе, как некто склоняется над моей постелью, прощупывает мои подушки… Но как, в самом деле, они разузнали, где я остановилась? Очевидно, все это просто droit de seigneur [34] , феодальные пережитки, благодаря которым господин поместья властвовал также и над людьми. Странно, что я не предусмотрела этого.

— Мой секретарь сообщил мне, что вы желаете встретиться со мной. Простите, что заставил вас ждать. У меня случилась пропажа, но я возвратил ее в свое владение. — Он выдерживал паузу. Я смотрела на открытки и ничего не говорила.

Тогда он продолжил: — Могу я предложить вам выпить? У меня имеется немного превосходнейшего коньяка, но сам я, увы, теперь не могу побаловать себя им. Однако мне приятно смотреть, как он радует других.

Я не прочь была и согласиться, хотя бы для поддержания их игры, но было уже очень поздно, я действительно здорово устала. К тому же у меня были серьезные опасения, и выяснить, что к чему, мне хотелось намного больше, нежели выпить.

— Нет, мсье, благодарю, но я, пожалуй, воздержусь.

— Как скажете, мисс Вульф. Даниель, друг мой, будь любезен, попроси Матильду присоединиться к нам.

Мы оба проводили его взглядом, затем сидели и просто смотрели друг на друга. Первым молчание прервал он.

— Полагаю, мисс Вульф, настал момент расставить точки над i, не так ли? Должен сразу признаться, что в прошлый раз был с вами недостаточно откровенен. И все же мне не особо нравятся люди, которые вторгаются на мою территорию и крадут то, что является моей собственностью.

Я с трудом проглотила комок, застрявший в горле.

— И я не настолько безумна, чтобы упорствовать и лгать дальше, так что мы, признав, что квиты, сумеем, возможно, прийти к какому-то соглашению.

Герой нации пристально смотрел на меня, но я выдержала его взгляд. Затем он кивнул. Я даже заметила промелькнувшую по его лицу тень улыбки.

— Очень хорошо. Должен признаться, что мне пришлось выслушать Даниеля. Вчера он посоветовал мне сказать вам всю правду, полагая, что это поможет вам разобраться во всей этой трагической истории.