— Вы были близкой подругой Кэролайн? Могу себе представить, как сильно вы огорчены! Я все еще не вполне верю в случившееся. Она была такой живой, такой милой и энергичной девушкой. Просто невозможно представить ее мертвой.

Челюсть моя наверняка бы отвисла, не успей я подпереть подбородок рукой. А что это говорил мне Бельмон? «Не хочу, чтобы ее хоть чем-то беспокоили. Я сам скрываю от нее новости о трагической смерти Кэролайн», — это его точные слова.

Герой войны Жюль Бельмон обманул меня, но он и не обязан был говорить мне правду. Я устыдилась и решила не брать с него пример.

— На самом деле, мадам Бельмон, я не подруга Кэролайн, а частный детектив. Меня наняли для расследования обстоятельств ее смерти.

С минуту она внимательно смотрела на меня, будто оценивала, могу ли я справиться с решением подобной задачи.

— Господи! Не слишком ли вы молоды для такой работы? — Сказав это, она улыбнулась. — Впрочем, думаю, не я первая задаю вам этот вопрос.

Я кивнула. Такой же вопрос совершенно спокойно можно задать и тебе, третья жена прославленного военного героя, подумала я, но вслух, конечно, этого не сказала.

— Как вы нашли нас?

Я вкратце все ей рассказала, умолчав, естественно, о факте воровства. История моя прозвучала вполне убедительно.

— Понятно. И теперь вы желаете расспросить меня о Кэролайн?

— Да.

Она кивнула.

— Ну, не уверена, что мне есть что сказать. Думаю, вам лучше поговорить с моим мужем.

— Я уже говорила с ним.

И что-то молниеносно метнулось под ее полуприкрытыми веками. Естественно, он предупредил ее. О чем же еще могли говорить они за ланчем?

— В таком случае мне вряд ли есть что добавить, я действительно знаю не больше, чем он.

— Он сказал мне, что в мае вы наняли Кэролайн Гамильтон в качестве компаньонки. Но она проработала у вас только восемь недель, а потом, когда обнаружилась ее беременность, ушла от вас.

Матильда выдержала мой взгляд. С минуту ничего не говорила. У меня появилось ощущение, что она наблюдает за мной столь же внимательно, как и я за ней, и что вообще она человек сильный. Вдруг она опустила глаза.

— Да, полагаю, что так все примерно и было. Боюсь только, что не очень хорошо ориентируюсь в датах. — Но все в ней будто кричало: «Я лгу, лгу!»

Спокойно, спокойно, Ханна!

— Хотелось бы знать, мадам Бельмон, в течение тех восьми недель, что Кэролайн находилась здесь, она когда-нибудь просила вас или вашего мужа отсылать через Лондон ее письма или открытки?

Она, казалось, обдумывала ответ. Наконец сказала:

— Нет, не помню такого, нет. Но вы можете спросить Жюля. Или Даниеля. Даниель часто летает в Лондон по служебным делам. Если бы она хотела что-то переслать, с этим проблем не было бы.

— Понимаю. Но Даниеля, кажется, сейчас здесь нет. Он улетел по каким-то делам.

— Да? — И только теперь она подняла глаза, явно удивившись. — Я об этом не знала.

— Почему она ушла от вас, мадам Бельмон?

— Думаю, мой муж; говорил вам. Она забеременела.

— И вы не просили ее остаться? — спросила я, на этот раз по-французски.

Перемена языка на какой-то момент привела ее в замешательство. Она нахмурилась, как если бы не поняла вопроса. Я не дала ей времени на размышления.

— Мадам Бельмон, я знаю, что вы с мужем несколько лет пытались обзавестись ребенком.

Она все еще молчала, затем посмотрела мне прямо в глаза. И мне показалось, что она знает, о чем я думаю.

— Да, — ответила она твердо. — Так оно и было.

— Но безуспешно.

— Да.

— Полагаю, это было весьма болезненно для вас обоих. Тем более что единственный ребенок вашего мужа погиб в дорожной катастрофе.

Это было сказано так легко, что мне самой стало неловко. Я даже испытала чувство вины перед несчастной женщиной.

— Да, мой муж сильно хотел ребенка, если вы это хотели узнать.

— А вы?

— Я?..

До этого мы как будто играли в волейбол, внимательно следя за мячом. Но на этот раз она, кажется, вот-вот пропустит подачу.

— Интересно, мисс Вульф, сколько вам лет? Неужели вы никогда не думали о ребенке? Как и все женщины нашего возраста?

Нет, удар все-таки отражен, и неплохо. Теперь пришла моя очередь пропустить подачу. Насилу справившись с собой, я подняла глаза, заметила ее легкую улыбку и только тогда спросила себя, кто тут кого истязает.