— И Кэролайн была одной из отобранных девушек?

— Да.

— Получила ли она эту работу?

— Понятия не имею. Мы сделали все, что требовалось, подали объявления в газету, посмотрели девушек, отобрали нескольких и отправили короткий список в Париж. Больше, помнится, контакта с клиентом мы не имели.

У меня возникло еще одно подозрение. Не так уж мало для одного дня.

— В этом не было ничего необычного? Я имею в виду, разве вы обычно получаете плату за поиски хороших девушек?

Она пожала плечами.

— Не всегда. Разные клиенты пользуются разными методами. В этом случае нам платили за медицинские освидетельствования, составление анкет, а конечный отбор был не за нами.

— И вы не находили все это подозрительным?

— Конечно, нет. Нас наняли выполнить определенную работу, и мы ее выполнили.

Она явно решила, что наш разговор завершен. Я не виновата, что пришлось ее огорчить.

— Неужели вы не понимали, в какого сорта деятельность вовлечены? Я хочу сказать, что для должности личного помощника бизнесмена объявление выглядит слишком двусмысленно.

С минуту она смотрела на меня, затем улыбнулась.

— Бизнес сегодня — это сложная индустрия, мисс Вульф. Влиятельный глава известной фирмы может иметь нескольких личных ассистентов, вы же понимаете; кто-то используется для работы в офисе, кто-то заведует его общественным календарем, составляя список встреч и приема иностранных посетителей, представителей прессы и все в таком роде.

Она говорила о своих клиентах так, будто они возглавляли целые регионы страны, а не были просто производителями стали или туалетной бумаги.

Как дитя семидесятых годов, я все еще с трудом могла приспособиться к этим новым капиталистическим утопиям, где важно не то, что вы делаете, а то, сколько вы можете заплатить, чтобы делать это наивыгоднейшим для себя образом. Проще говоря…

— В объявлении сказано о возможности исключительно прилично заработать. Это соответствует истине?

— Да, насколько я помню, оплата предлагалась очень хорошая.

— Вы, я вижу, помните об этом случае не так уж мало.

— Ну, это было до того, как я стала администратором. Я была рядовой сотрудницей, которая вела это дело.

— Так собеседование с ней проводили вы?

— Да, — сказала она, слегка нахмурясь.

— И как она вам показалась?

Миссис Сангер немного подумала, лишь потом ответила:

— Это была хорошая кандидатка. Очень красивая, яркая, с чувством собственного достоинства, но и способная рискнуть.

В этом описании Кэролайн Гамильтон представала этакой героиней «Космополитена» девяностых годов: прекрасной, гордой и бесстрашной. Некоторые люди говорят профессиональными штампами, что меня всегда настораживает. Однако я взяла себе на заметку эту характеристику.

— Идеальная женщина для работы, не так ли?

— Знаю одно, что она соответствовала всем требованиям объявления. Но она была не единственной, а кого из них выбрали, мы не знаем.

— Вы можете дать мне парижский адрес или контактный телефон?

Она кивнула и встала.

— Подождите одну-две минуты.

Сквозь стеклянную стену хорошо было видно, как старательно копошатся конторские девушки «Потенциала» над бумагами, завалившими их рабочие столы. Мне все это знакомо, а потому сейчас я чувствовала себя свободной и независимой, будто отдыхаю на одном из таинственных и загадочных греческих островков. Но все это лишь досужие фантазии. На самом деле на такой отдых никаких денег мне не хватит, денег всегда не хватает… В свое время я так же корпела над химическими отчетами для одной захудалой корпорации, пока не перебралась в Лондон, который тогда задыхался от зноя. Я следила за женщиной среднего возраста, сражающейся с массивной стеклянной дверью, затем нерешительно вошедшей в вестибюль и старающейся выглядеть бодрее и моложе, чем она есть на самом деле. Сразу видно: ищет работу, и не сегодня начала, а здесь, как видно, ей тоже не светит. Я попыталась представить на ее месте Кэролайн Гамильтон. Личный помощник французского бизнесмена. Не очень-то подходит для балерины, которой здесь пришлось пройти медицинское обследование. Но бремя долгов заставило ее принять все как есть. Необходимость разыскать восемь тысяч фунтов кого угодно подвигнет на перемену образа жизни и отказ от карьеры. Показалось ли мне или миссис Сангер действительно, вернувшись, выглядела не очень уверенной в себе, не столь уравновешенной и спокойной, как прежде?

— Прошу простить, но мы пока не смогли найти того, что вам требуется.

— Ничего, я могу подождать.

— Не уверена, что вам имеет смысл ждать. Уже сейчас ясно, что они вряд ли найдут нужную папку.

— Понятно. А как насчет копии вопросника и списка девушек, которых вы отобрали?

— Но у нас обычно вся информация хранится в одном месте.

— А сами вы не вели никаких записей?

— Ну, столько времени прошло… Где-то в каких-то папках, может, что и задержалось, но остальное наверняка пошло в мусорную корзину.

— Выходит, за свою работу вы ни перед кем не отчитывались?

— Боюсь, в этом случае так и было.

Я почувствовала легкое сотрясение внутренностей от подавленного смеха. Да, смех я подавила в самом начале и виду не показала. Тело подчас ведет себя непринужденнее, чем мозг, но воли ему, телу, давать не следует. А мозг все еще усердно работал, переваривая полученную информацию.

— А как насчет текстов, переданных по факсу?

— Простите?

— Вы говорили, что сведения были переданы в Париж по факсу. Так неужели не сохранилось никаких следов регистрации этих текстов? Не верится, что и они пошли в мусорную корзину.