— Стоп! — сказал пузатый. — Входи.

Я толкнул дверь и вошел в кабинет. Кабинет был обставлен бедно — в углу стоял сейф, рядом кресло и письменный стол, на краю которого торчала лампа на длинной железной ножке. Напротив стола белела крашеная табуретка. Окно было забрано решеткой.

— Садись на табуретку, — сказал пузатый, запер дверь и сел в кресло.

— А где следователь? — спросил я.

— Я следователь, — сказал пузатый.

Он достал из кармана кителя очечник, нацепил на нос очки, неспешно порылся в ящике стола, вынул лист бумаги и ручку. Разложил это все перед собой. На секунду задумался и залез под стол. Долго там копошился и шуршал проводами, наконец звякнул штепсель, и лампа на столе зажглась неожиданно ярко.

Толстячок вылез из-под стола, довольно потер ладони и повернул лампу так, чтобы она била мне в лицо.

— Ну-с, — сказал он. — Начнем. Рассказывай!

— Матвеев Алексей Леонидович, — сказал я. — Студент Института автоматики, старший лаборант кафедры вычислительных машин, по совместительству работаю начальником отдела информационных технологий московского представительства “ЕМ-софт”.

— Помедленней, — сказал толстяк, выводя на листе бумаги фразу за фразой. — Год рождения, прописка?

Я назвал.

— Отлично, — сказал толстяк, залез в карман кителя и вынул полиэтиленовый пакетик.

В пакетике лежал палец. Следователь потряс пакетиком и бросил его на стол. Поправил абажур лампы, чтобы прямее светила мне в лицо, и подул на обожженную руку. Затем еще раз потер ладони и уставился на меня.

— Ну? — сказал он.

— Палец мой, — сообщил я.

— Руки подыми! — скомандовал толстячок. Я поднял ладони.

— Где же твой? — спросил следователь.

— Не могу знать, — сказал я. — Наверно, дополнительный.

— Ты мне здесь не Ваньку валять! — сурово сказал следователь. — Где хозяин пальца?

— Я хозяин пальца.

Следователь побагровел, вскочил со стула, пробежал взад-вперед по кабинету и сел обратно.

— Убийство — сто пятая статья, — заявил он. — Ты это знаешь?

— Нет никакого убийства, — сказал я. — Палец мой. Сравните.

Я вытянул вперед указательный палец и встал с табуретки.

— Сесть! — взвизгнул следователь. — Сесть на место! Я сам командую!

Я сел обратно на табуретку. Следователь аккуратно развернул полиэтиленовый пакет и вынул палец. Затем покопался в столе, достал черную подушечку с печатью и чистый лист бумаги. Отложил печать в сторону, схватил палец и потыкал его в краску. Затем прижал к бумаге.

— Так, — сказал он. — Теперь подойди сюда.

Я подошел. Следователь схватил мою руку и с силой вжал в красящую подушку. Затем поставил оттиск моего указательного пальца рядом.

— Сесть на место! — скомандовал он. — Сейчас я тебя… Он достал из ящика гигантскую лупу в медной оправе — я думал, такие бывают только в музеях, — и начал внимательно изучать оба отпечатка.

— Ну и где? — заявил он сразу. — Абсолютно ничего общего! Хотя-я-я…

Он долго водил лупой по листку бумаги. Я смотрел в решетчатое окно. Там в ослепитель-но черном небе плыла огромная луна. Такая огромная и круглая, какая бывает только на юге.

— Вот не было печали, — пробормотал наконец следователь, достал платок и вытер испарину на лбу. — У тебя есть брат-близнец?

— Нет, — сказал я. — Единственный ребенок в семье.

— А палец чей?

— Мой.

Следователь вздохнул:

— Покажи еще раз руки.

Я показал. Следователь снова тоскливо вздохнул.

— Я жду объяснений, — заявил он.

— Не знаю, — ответил я. — Палец мой. Объяснений не имею.

— Как же он твой, когда он вот — Следователь схватил палец со стола и потряс им в воздухе.

— Не знаю, — сказал я. — Сам удивился.

— Ты мне дурить прекрати! — рявкнул толстяк. — Ты себе же еще больше срок накручиваешь! Ты же не хочешь сказать, что у тебя пальцы отваливаются и вырастают заново?

— Не хочу, — кивнул я. — Но приходится.

Следователь шлепнул палец на стол, откинулся в кресле и посмотрел на меня, прищурив глаза.

— Хорошо-о-о… — протянул угрожающе. — Тогда ответь мне, дружок, на такой вопросец… Вопросец… — Он задумчиво побарабанил пальцами по подлокотникам. — Вопросец у меня к тебе будет следующий… Хотя нет, это уже бред какой-то… Матвеев! — рявкнул он неожиданно громко. — Зачем ты его с собой таскаешь?

Я молчал. Действительно, зачем? Следователь встал из-за стола и снова зашагал по кабинету взад-вперед. Наконец он остановился около меня, схватил за подбородок и резко. дернул. Наклонился ко мне с перекошенным лицом.

— Ты что же это, сволочь?! — прошипел толстяк, и из его рта полетели мелкие брызги. — Кого ты надурить решил?!

— Никого я не дурю. Отлетели пальцы, выросли новые. Запишите себе в протокол, что это были молочные пальцы.

— Какие? — удивился следователь.

— Молочные. Как зубы. А теперь у меня коренные пальцы.