Может, или нет!?

Ее замешательство передалось Роуэну. Он понял его причину. Собравшись с силами, он оторвался от ее губ. Роуэн и Энджелина, не отрываясь, смотрели в глаза друг другу. Их дыхание было неровным, сердца отчаянно стучали. Они не жалели о том, что только что! произошло, но факт оставался фактом: Энджелина принадлежала другому мужчине.

В тот же день Мари Камбре лежала в постели со своим любовником. Пот страсти блестел на ее коже, делая ее похожей на драгоценный камень. Неровное дыхание ее любовника звучало в такт ее коротким, судорожным вздохам. Занимаясь любовью, она с особой остротой ощущала радость жизни. Еще сильнее становилась ее магическая власть. Подчиняясь власти мужчины, она поняла, что жизнь и смерть – две стороны одной медали, блеск которой придает секс.

Она ничуть не чувствовала себя виноватой, отдаваясь мужчине, который не являлся ее мужем. Вина – для тех, у кого не хватает уверенности в себе, чтобы жить по собственным правилам. И, кроме того, клятвы ценны не тогда, когда произнесены перед священником и записаны в церковной книге, а лишь тогда, когда запечатлены в сердце. В этом смысле человек, который только что страстно обнимал ее, был ее мужем.

Ее любовник, разжав объятия, лег рядом с ней, лениво улыбаясь:

– Судя по всему, ты опоила меня одним из своих приворотных зелий – я не в состоянии думать ни о чем, кроме твоего тела…

– Тебе это ни к чему, милый мой. Скорее, мне понадобятся мои зелья, чтобы не отставать от тебя.

Мужчина перестал улыбаться, и, медленно обводя пальцем округлую грудь Мари, заметил:

– Для тебя, кошечка моя, это не составляет труда.

Его губы нашли ее рот. Его поцелуй наполнил ее душу счастьем, и она испугалась. Что, если новость, которую она вскоре должна будет сообщить ему, покажется мужчине неприятной? Некоторое время она еще сможет держать это в тайне, но очень недолго. В соборе она с особым рвением молилась Пресвятой Деве. Отец Джон, как всегда, был добр. Многие священники вели себя иначе, равно как и большинство прихожан. Отец Игнатий, казалось, с трудом терпит ее, язычницу, в храме. Репутация Мари оставляла желать лучшего. За последние дни резко увеличилось количество слухов об ее участии в клубе «Адское пламя». Пропала еще одна молодая женщина, и поговаривали, что полиции пора бы взяться за дело. Мари не на шутку боялась, что в один прекрасный день полицейские появятся на ее пороге.

– В чем дело? – лежащий рядом с ней мужчина почувствовал, что у нее упало настроение.

– Ни в чем, – с наигранной улыбкой на чувственных полных губах соврала Мари и ловко сменила тему: – как там Хлоя?

– Не слишком хорошо.

– Надо будет изготовить для нее gris-gris посильнее.

– Не уверен, что это поможет, – и, не давая Мари вставить ни слова, мужчина продолжил: – вряд ли даже все амулеты в мире, собранные воедино, помогут кому-нибудь в этом доме.

– О чем это ты? – поинтересовалась Мари, тотчас подумав о своей племяннице. – Неужели что-нибудь случилось с Люки?

Мужчина поцеловал ее в лоб.

– Нет, – успокоил он, – девочка в безопасности.

– Тогда…

– В доме творится что-то странное.

– Что ты имеешь в виду?

– Там появился какой-то тип по имени Роуэн Джейкоб. Он называет себя врачом Хлои, но…

– Но что?

Любовник Мари пожал плечами:

– Не знаю. Парень какой-то… странный. Уж очень необычно он появляется и исчезает.

– А что Гален?

– Непонятно. Он исчез. Сидит в Оук-Мэ-норе с Дефоржем и Гарнеттом.

Прошло несколько секунд. Наконец Мари проговорила:

– Снова пропала девушка.

Рука, обнимавшая ее за талию, напряглась.

– Я знаю.

– Полиции не терпится кого-нибудь арестовать.

Почувствовав, что Мари напугана, мужчина начал успокаивать ее.

– Против тебя не существует никаких улик и доказательств.

– Когда они отчаются что-нибудь выяснить, им не потребуются доказательства.

Мужчина приподнял подбородок Мари и внимательно посмотрел на нее.

– Я не позволю им забрать тебя.

– Возможно, тебе не удастся их остановить.

– Удастся, – уверенно и зло произнес ее любовник. Его рука скользнула к ее животу, и выражение глаз немедленно смягчилось. – Как я могу позволить им забрать мать моего ребенка? – Увидев, что его заявление ошеломило Мари, он улыбнулся: – Неужели ты думала, что я не знаю этого?

Она посмотрела на него долгим, немигающим взглядом и спросила:

– Радует ли тебя, что я ношу твое дитя? Его поцелуй был весьма убедительным ответом.

Сто лет спустя Крэндалл и Джулия сидели в соборе Сен-Луи в маленькой комнатке с одним окном и изучали тома исторических документов. Они корпели над ними со вчерашнего дня. Сегодня Уэйд сдался, заявив, что, если он не бросит книжки и не вернется к раскопкам, то свихнется. Теперь Крэндалл недоумевал, надолго ли хватит его самого…

– Мне нужно передохнуть, – сообщил он Джулии, вставая и потягиваясь, чтобы размять затекшие мышцы.

Джулия с готовностью последовала его примеру. Сняв очки, она поинтересовалась: