В довершение всего Джиджи почувствовала, что она умирает с голоду. «Если бы меня пригласил на ленч кто-нибудь, кроме местного отверженного!» — тоскливо подумала она. Утром Джиджи так волновалась, что не смогла заставить себя позавтракать.

Она с досадой бросила журнал и начала расхаживать по комнате. Полное впечатление, что тебя наказали, оставив в классе после уроков. Нет, до чего же Арчи с Байроном нахальные типы! Уговаривали, приглашали на ленчи, не давали проходу звонками, рисовали заманчивые картинки и сулили фантастическое будущее в рекламе. Она много раз отказывалась, пока наконец не сказала «да». И что из этого вышло? Она торчит в клетке с крошечными окнами, выходящими на скучную автостоянку, и понятия не имеет, когда вернутся эти типы. А если их встреча затянется на весь день?

Джиджи вернулась в кресло, прижалась спиной к потертой обивке, положила ноги на стол и стала разглядывать свои новые туфли. Следовало без ложной скромности признать, что ноги у нее красивые. Поняв это, Джиджи успокоилась и опустила веки. Великолепные ноги… колдовские… ноги, которые могут перевернуть вверх тормашками целую империю… ноги… ноги…

Когда час спустя в маленький кабинет ворвались Арчи и Байрон, Джиджи крепко спала.

— Вот черт! Она ушла! — воскликнул Байрон.

— Успокойся, — ответил Арчи. — Куда она могла уйти?

— Обратно в свой каталог… Стоп! Ты видишь эти ноги?

— Ну вот, а ты боялся, — сказал Арчи, обходя стол. — Такие ноги да не увидеть…

Оба смотрели на Джиджи сверху вниз, довольные тем, что бабочка, за которой они гонялись столько месяцев, наконец-то угодила в их сети. Она была редкой добычей, способной украсить любую коллекцию. Бог свидетель, эта девушка была нужна им позарез. Благодаря ей агентство могло расширить бизнес и привлечь новых клиентов. Арчи и Байрон специализировались на рекламе пищевых продуктов, но не могли найти талантливого копирайтера в области готовой одежды.

— И долго ты собираешься любоваться ею? — поинтересовался Арчи. — Джиджи, проснись…

— Слушай, пусть поспит, — вмешался Байрон. — Может быть, она устала.

— Она в штате только с сегодняшнего утра, — решительно возразил Арчи. — А на этой работе устает каждый. Если он не устал — значит, бездельничал. — Он прикоснулся к ее ноге.

Джиджи тут же раскрыла глаза.

— Какого черта?.. Убери руки!

— Понял? — спросил довольный собой Арчи. — Это срабатывает каждый раз. Подсознание заставляет женщину заботиться о наиболее красивой части ее тела…

— Лучше поздоровайся… Джиджи, извини за опоздание, — сказал Байрон, ткнув друга в плечо и заставив его замолчать.

— Куда девались мои хорошие манеры? — вопросил небеса Арчи. — Джиджи! Рекламное агентство «Фрост, Рурк и Бернхейм» радо приветствовать тебя в своем лоне. От лица моих партнеров и от себя лично я приношу самые искренние извинения за то, что мы не смогли приветствовать тебя сегодня утром, но, увы…

Джиджи встала. В вертикальном положении она чувствовала себя намного увереннее.

— Я пришла сюда два с половиной часа назад, — ответила Джиджи, взглянув на часы. Про незваного гостя она совсем забыла. — Кажется, наступило время ленча, а я помню, что в мой первый рабочий день вы обещали пригласить меня куда-нибудь.

— Черт! Надо же, как скверно получилось… Извини, Джиджи, но мы ничего не могли поделать. Планы неожиданно изменились, — сказал Арчи.

— Придется отложить наш маленький праздник, — объяснил Байрон. — Рекламную кампанию «Пасты Бугаттини» надо будет начинать с нуля. Вчера вечером этот малый вернулся из Италии и забраковал все, что одобрил до своего отъезда.

«Обычная вещь для рекламного бизнеса, но худшего времени для этого выбрать было нельзя», — мрачно подумал он. Желание заказчика — закон. Тем более самого важного из их немногочисленных клиентов. Пришлось на несколько часов оставить Джиджи изучать журналы, пока они не разработали новый план.

— Байрон, подожди минутку, — сердито ответила Джиджи. — Я сумею найти дорогу до ближайшей закусочной, торгующей сандвичами с тунцом. Но вы с Арчи обещали провести меня по офису, познакомить со всеми, а во второй половине дня помочь мне устроиться. Больше ни минуты не останусь в этой комнате! Я чувствую себя так, словно меня опоили и погрузили на пароход, плывущий в Макао. Все начинается хуже некуда. Не понимаю, зачем вы так настойчиво приглашали меня? Ну ничего, на старой работе меня ждут с распростертыми объятиями, и я немедленно возвращаюсь туда.

Возмущенная приемом, который ей здесь оказали, она вздернула носик и раскраснелась. В Джиджи Орсини проснулись ее вспыльчивые предки — ирландцы со стороны матери и флорентийцы со стороны отца.

— Джиджи, у нас не было выбора…

— Бугаттини, наш главный клиент…

— Будь благоразумной…

— К чертовой матери благоразумие! Я ухожу отсюда, — с достоинством сказала Джиджи и взяла свою сумочку.

— Так вот вы какая! — раздался знакомый голос.