Чизуик – это вам не Тимбукту и не Фробишер-Бей, и пути до него – лиги две, не больше, и все же странствовали мы долго и не без приключений, хотя к тому времени, когда мы миновали заставу у Гайд-Парк-Корнер и свернули на гравиевую дорогу к Найтсбриджу, дождь наконец прекратился. Мы уже успели обрасти компанией, поскольку в конце Тайберн-лейн встретили двух джентльменов, также пеших, которые направлялись к Кенсингтону и выразили желание стать нашими спутниками.

– В таких путешествиях чем больше вокруг народу, тем целее будешь, – пояснил один из наших новых знакомых, назвавшийся мистером Браунриггом. Он отличался сердечными манерами и недурной экипировкой: кафтан из серебряной парчи, шелковый камзол с кружевной отделкой, трость с костяным набалдашником. Беглое физиогномическое чтение его глаз и бровей показало, что он человек смелый и честный, преданный друг и щедрый благотворитель. В том, что заключение было точным, я вскоре убедился, поскольку по пути он объяснил, что разбой на этой дороге – привычное дело и потому в конце Тайберн-лейн через равные промежутки времени звучит обычно колокол, который созывает в кучу желающих попасть в Кенсингтон; но этим утром колокола что-то не слышно, вот они с мистером О'Лири и взяли на себя задачу сколотить компанию ради безопасности всех участников.

– Денек сегодня выдался прямо-таки на радость разбойникам, – заметил мистер О'Лири, указывая на раскисшую дорогу впереди и на карету, которая, вся в грязи, с трудом одолевала остаток пути до мощенной камнем Пиккадилли. – Такой грязи, как на Найтсбриджской заставе, не найти во всем королевстве, она гуще заварного пудинга, а грабителям как раз этого и надо.

– Увы, посягнуть могут на любого, – весело продолжил мистер Браунригг приятным музыкальным голосом, – не так давно сам покойный король Георг именно на этом отрезке тракта лишился часов и кошелька.

– А там, взгляните, лежат Пять Полей, – развил тему мистер О'Лири. Это был ирландец, довольно хорошо одетый и приятный в обращении. Пятнистой тростью он указывал на открытые луга слева от нас. Вдали слабо дымилась сушильная печь, за дымовой завесой туманно вырисовывалась неуклюжая громада Лок-Хоспитал. – Дня не проходит, чтобы у какого-нибудь растяпы не сорвали тут шляпу, парик, а то и шпагу с кошельком в придачу. – Внезапно он понизил голос, словно опасаясь посторонних ушей (которых, впрочем, поблизости не было). – Не далее как этой весной, – приглушенно проговорил он, – в двух шагах отсюда, на мостучерез Рейнла-Стрим, убили торговца, который возвращался в карете из Чизуика.

– Бедный джентльмен получил пулю в самое сердце сразу на выезде с «Кровавого моста». – Мистер Браунригг при этом воспоминании сочувственно покачал головой.

– Название не в бровь а в глаз, мистер Браунригг, – подхватил ирландец. – Увы, лучше не придумаешь.

– Стоит выйти из ворот Пиккадилли, – посетовал мистер Браунригг, – и будь готов распрощаться со своим имуществом.

Можете себе представить, как мы с Джеремаей были благодарны судьбе, пославшей нам двух крепких молодцов как защиту от опасности, которой мы по неведению себя подвергли. Джеремая (с округлившимися глазами слушавший рассказ о печальной участи торговца из Чизуика) радовался особенно и в пути старался держаться ближе к мистеру Браунриггу: из двух джентльменов он был повыше ростом.

Когда мы тащились по хлюпающей вязкой грязи мимо деревни Найтсбридж, мистер О'Лири указал на Найтсбриджский луг, куда, как он заметил, свозили трупы во времена чумы.

– Поговаривают, – продолжил он, – что в такие дождливые дни, как сегодня, кое-где показываются на поверхности черепа этих бедняг, хотя мне самому это видеть не довелось.

При столь мрачном известии Джеремая вплотную подобрался к мистеру Браунриггу, обернул к лугу затылок и объявил, что вздохнет спокойно только в Чизуике.

Узнав, куда мы направляемся, мистер Браунригг предложил нам сократить путь, свернув с Кенсингтонской дороги; таким образом мы сэкономим, сказал он, не меньше четверти часа. Но когда мы с Джеремаей заинтересовались этим маршрутом, добрый джентльмен не замедлил нас предостеречь.

– Надобно заметить, что у тропы, идущей вниз, к реке, слава еще похуже, чем у Кенсингтонской дороги: ее уединенность – как раз то, что нужно разбойникам для их гнусных целей.

– Кажется, ею-то и воспользовался в свое время бедняга торговец, – предположил ирландец.

– Верно-верно, мистер О'Лири, увы, – огорченно прищелкнул языком мистер Браунригг. Он остановился, и на его лице явственно выразилось сочувственное волнение.

– При таких обстоятельствах, – произнес он, внимательно изучая сумку из французского сафьяна, которую нес Джеремая, – если вы намерены сойти на эту тропу, я обязан вас спросить: имеете ли вы при себе ценности – скажем, монеты или ювелирные изделия, – которые могли бы вызвать алчный интерес разбойников или грабителей. Поскольку, имейте в виду, – продолжил он, не дав нам времени ответить, – у нас с мистером О'Лири есть некоторый запас времени и мы почтем за честь сопроводить вас через тот участок дороги, который слывет наиболее опасным.

Вкратце посовещавшись, мы с Джеремаей пришли к выводу, что разбойников с грабителями, конечно, побаиваемся, но еще больше боимся подхватить по дороге в Чизуик воспаление легких и потому не прочь укоротить маршрут под гарантии наших любезных спутников (те как будто одобрили это решение, хотя и огорчились, когда узнали о моей необеспеченности).

– Поймите, на сегодняшний день я всего лишь бедный художник, – сообщил я им, – пока что неизвестный миру. Однако, – счел я нужным добавить, – я питаю определенные надежды, поскольку мне заказан портрет родственницы лорда У***.