Шрифт:
— Слава богам! Радим, ты как?
— Да ничего… Хотя за шею прихватила меня змею-ка…
— Укусила?
— Похоже, да… — скоморох нащупал припухлость на собственной шее.
Напуганный в детстве судьбой соседского мальчишки, всю жизнь берегся Радим ядовитых укусов. Сохранились в памяти раздутая и побагровевшая нога паренька, его искаженное гримасой боли лицо и желтая, мутная рвота. Парнишке выжить не удалось. Он умер через пару дней, наполненных неимоверными муками. Неужели подобная смерть ждет и его?
Радим испугался. Избежать ножа татей, воды Волхова, стрелы гридя — и пасть от невиданной твари!
Закружилась голова, подкралась легкая тошнота… Радим опустился на пол и прислонился к стене. Он ощутил, как по всему телу от места, куда его укусила змея, растекается жар.
— Радим! — Умилка опустилась на колени перед скоморохом. — Надо уходить отсюда! Вдруг она вернется.
— Похоже, мне конец, Умилка. Не поминай лихом…
— Нет! Так не должно быть!
Радим слабо улыбнулся. Боли не было. Только гнетущая усталость сковывала члены, пригибая к земле. Душу охватило равнодушие ко всему.
— Радим! Очнись! Мы должны идти!
— Куда?
— Туда! Вставай! Вон выход, погляди!
— Нет, Умилка… Оставь. Иди одна.
— Ты бросаешь меня?
Эти слова словно ударили скомороха. Радима пронзила мысль, что Умилка останется наедине с недобитой змеей, дикими медведями и хитрыми ловушками. Он не мог этого допустить. Скоморох посмотрел в полные страдания глаза девушки и дрогнул:
— Ты права… Пойдем.
Превозмогая ломоту, он поднялся на ноги. Тяжесть давила сразу со всех сторон. В ушах будто ветер свистел. Руки и ноги почти не слушались. Покачиваясь, Радим побрел к светившемуся звездами выходу.
— Держись за меня, Радим.
— Не надо… Иди сзади. Тут могут быть ловушки. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Радим сам не понимал, где находил силы. Он чувствовал, что вот-вот рухнет как подкошенный. Ему даже хотелось этого. Конец пути — конец мукам. Отроковица шла позади.
— Какой чудесный вид!
Выбравшись из подземного хода, беглецы очутились на склоне высокого холма. В бледных лучах восходящего солнца вырисовывались окрестности. Леса — хвойные и лиственные, густые и редкие — шумели со всех сторон. Вдалеке блестела широкая лента реки. Волшба…
— Да, наверное. Никогда не слыхала, чтобы тут была такая высокая гора.
— Меня теперь мало что может удивить.
— Смотри! Дым!
— Точно, недалече кто-то костер палит.
— Идем к ним!
— А ежели то гриди?
— Мы обережненько… Тебе нужна помощь! Пойдем, Радим…
— Ох, пойдем…
Радим последний раз оглянулся, прощаясь с загадочной гробницей, полной странных видений. Похоже, не судьба скомороху закончить свои дни, утонув в наслаждениях. Немного жаль. Зато он не останется в долгу перед девчонкой, когда-то спасшей ему жизнь. Скоморох улыбнулся одними уголками губ.
Глава 10
Новый приступ болезни начался, когда Радим уже спустился к подножию. Жаром заполыхали спина и плечи, взор помутился, ноги задрожали.
— Ох, плохо мне…
— Радим! Не сдавайся! Сейчас до людей дойдем, тебе горяченького нальют — легче станет.
Скоморох ничего не ответил. Ему уже было все равно, куда они выйдут, чем их встретят. Сам не свой, он шагал через бурелом, теряя всякое представление о действительности. Вскоре он забыл обо всем — об Умилке, о своей цели, только ноги продолжали шагать сами собой, сминая валежник.
Радим не заметил, как очутился в окружении трех вооруженных людей. Это были сторожа, выставленные теми, кто сидел у костра. Ни Умилка, ни Радим не пытались сопротивляться. Их, уперев копья в спины, погнали к старшим.
К счастью, у костра грелись не гриди, а хорошие знакомые.
— Кто к нам пожаловал?
— Умилка!
— Братишки! Зяма! Куря!
— Какими судьбами?
— Вы тоже решили на топях схорониться?
— А куда еще податься? Силушку вона ранили. Далеко не уйти.
Зяма указал на кучу шкур и тряпья, под которыми угадывались очертания человека. Силушка лежал на животе, помутневшим взором глядя на пламя костра.
— Бедняжка. Куда тебя, Силушка? Молодец пробурчал что-то неразборчивое.
— Не мучай его расспросами, сестрица. Ранили Силушку. Худо ему.
— А Радим тоже болеет. Есть что-нибудь горяченькое попить? Налейте ему скорее!
Заговорили о знахарях и целебных отварах. Но реальной помощи страдальцам не было. Толковали о чудодейственных мазях, живительных напитках и спасительных амулетах, но дальше пустых слов лечение не продвинулось. Радим ничего отвечать не стал. Он уселся между корней высокой березы и прислонился к стволу.