Беатрисса продолжала:

– И вдруг, через неделю, произошло еще одно событие. Я проснулась ночью оттого, что около меня лежит что-то прохладное, словно кинжал или меч. Когда я зажгла свечу и увидела, что лежало около меня, то упала в обморок. Это была большая змея, которая смотрела мне прямо в глаза... На рассвете, когда я пришла в себя, уже никого не было. И с того времени начались кошмары и ужасы. Слуги по ночам слышали отдаленные голоса и смех, гогот, рев и плач. В первое время они не могли ночевать в том старом замке, ночуя где-нибудь поблизости. По ночам в замке оставалось только четыре человека: я, отец, моя служанка Сюзанна и слуга отца Мишель. Однажды ночью, в комнате Сюзанны, раздался душераздирающий крик. У меня по телу побежали мурашки. В первое мгновение от страха и ужаса я не могла пошевелиться, но потом набралась смелости и пошла к ней. Сюзанна лежала на полу, около кровати, платье было все в крови, в остекленевших, широко раскрытых от ужаса мертвых глазах горел ядовитый желтый мерцающий пламень... На ее шее были следы укуса. И только тогда я все поняла. Это была месть упыря. Выходя из комнаты Сюзанны, я увидела, как из дальнего угла к окну метнулась тень, а может быть, какое-то облако. Оно скрылось за окном. Я позвала слуг, чтоб они унесли ее. Когда они зашли, тела Сюзанны не было. Оно исчезло бесследно.

Иногда по ночам криков не было, было тихо и хорошо, как и раньше. Слуги привыкли, им упырь не делал ничего плохого. Иногда, просыпаясь ночью, я видела у себя в спальне еле видимое желто-зеленое облако, которое металось в воздухе, словно танцуя зловещий танец. Все это проходило молча. Чем больше я молилась богу, тем ужаснее были ночи. Бог не хотел помогать. В начале осени все эти кошмары прекратились. Я решила, что все кончилось. Опять стала беспечной и веселой, как и раньше. Отец поседел и постарел за это время. Я решила ему все рассказать, ведь все было позади. Я зашла вечером к отцу, Мишель хотел выйти, но я попросила его остаться, чтобы он тоже знал правду. Отец выслушал меня молча, лишь изредка кивая головой. И тут мы все вздрогнули от страшного крика. Упырь вернулся. Он и не думал уходить. Больше оно никого не убивало, не трогало. Но крики, стоны, свист и гогот нас уже никогда не покидали. Частенько среди ночи я замечала танцы этого желто-зеленого облака И тогда отец решил покинуть этот замок. Остальное вы знаете. Во время строительства "Вороньей пустоши" мы жили в старом замке. И через два года опять произошло несчастье. Каждую ночь вопли были ужасней и ужасней. Часто они раздавались где-то за дверью, иногда у меня в спальне. Оно теперь кружило вокруг меня, отца и Мишеля. Но больше всего доставалось Мишелю. Этот спокойный и добрый старик прежде всего хотел уберечь своего хозяина, моего отца. Однажды вечером, во время ужина, он попрощался с нами, сказав, что его долг - это уберечь нас от злых чар. Сначала мы ничего не поняли. Все стало ясно, когда солнце ушло за горизонт. Он долго стоял перед входом, ведущим в подземелье, о чем-то думая. Без факела. Словно сговорившись, здесь собрались все слуги, со всего замка. Перед тем, как спуститься по ступеням, он обернулся, долго смотрел в глаза старому графу, а потом ушел. В эту ночь была мертвая тишина. Утром отец вместе с десятком стражников спустился в подземелье. Мишель тоже исчез бесследно. Потом мы перебрались в новый замок, в "Воронью пустошь", и девять дней нас никто не тревожил. Мы поверили, что упырь от нас отстал. Но на десятую ночь опять вопли. Я понимала, что настала очередь моего отца, да он сам об этом догадывался. Он старел на глазах. Больше я не могла смотреть на это. Я заварила кашу, мне и расхлебывать. Никому ничего не сказав, я однажды ночью спустилась в подземелье нового замка. Все было тихо, никаких криков, никаких желто-зеленых облаков и смерчей, никаких ужасов. Я прошла по всем коридорам и комнатам подземелья, каждый миг ожидая жуткой смерти. Но ничего не произошло. Под конец я заблудилась. Вспоминая план подземелья, я вдруг почувствовала на себе взгляд и обернулась. В нескольких шагах от меня стоял упырь, злорадно улыбаясь с чудовищной пастью желтых длинных зубов, смотря на меня горящими кровяными глазами. Я упала в обморок. Придя в себя, я сразу нашла дорогу из подземелья. Было утро. Через месяц я решилась спуститься второй раз, но около самого входа на лестницу, ведущую вниз, я услышала крик отца.

– Дочь моя, не твоя вина, что это проклятие висит над нашим родом. В этом моя вина, что я воспитал тебя доброй и ласковой, мне и отвечать на суде перед силами зла. Не смей спускаться вниз.

И вот, вчера ночью, гуляя по ночному замку в одиночестве, я услышала сдавленный стон за дверью спальни отца. Я ворвалась к нему. Он лежал у двери, тяжело дыша. Увидев меня, он произнес:

– Привидение сгинет через семь лет, считая от года великой засухи.

То были его последние слова. Что было сил, я крикнула:

– Эй, кто-нибудь!! Сюда!! Быстрей!!!

Все это время я не сводила глаз с отца. Вокруг бушевал свирепый вихрь из желто-зеленого облака, издавая такие вопли, что стыла кровь в жилах. Но я так стояла, пока не появилась охрана с факелами. Вот и вся история. Отец в завещании написал, чтоб его тело три ночи пролежало в его покоях. Я прошу Вас, не покидайте меня эти три ночи, я почему-то боюсь, чего со мной в последние месяцы не бывало.

– Беатрисса, уже глухая ночь, где же лежит Ваш отец?

– Здесь, недалеко, но пока все тихо, поэтому я и рассказывала Вам эту историю.

Словно нарочно, раздался крик. Громкий, сдавленный стон, с полушипящим люлюканьем и свистом. Нечеловеческий вопль. У Виктора все похолодело в груди. Он хотел было встать, но не смог: руки и ноги свело судорогой. Беатрисса продолжала так же сидеть, лишь только взгляд ее прекрасных глаз стал более печальнее.

– Начинается, - тихо сказала она и встала.

Барон Виктор фон Гаустар наконец-то совладел с собой, обнажив меч. Молча они пошли в покои отца. В углах, на стенах комнаты ярко пылали факелы, вокруг гроба стояло четверо воинов с обнаженными мечами. Один из охранников закачался и упал. Виктор подошел к нему. Тот был мертв. Крики раздались еще несколько раз, но вскоре стало светать. Беатрисса, облегченно вздохнув, сказала:

– Первая ночь кончилась. Я всегда сплю только на солнце, утром, чтоб мое тело освещали солнечные лучи. Как только они уходят, я сразу просыпаюсь. Замок пустой, выбирайте любую комнату для себя.

– Спасибо.

Виктор вышел и увидел Станиэля. Бедный слуга стоял и дрожал, словно осиновый лист на ветру.

– Пошли спать, Станиэль.

Барон обосновался в комнате, где раньше жила Сюзанна. Проснулся он в полдень, и тут же вспомнил прошедшую ночь. Вошел Станиэль.

– Барон, вас просит графиня.

Виктор вскочил и стрелой пронесся мимо слуги.

– Виктор, - начала Беатрисса, - я опять приношу свои извинения, и если хотите, можете покинуть замок хоть сейчас. Я поняла, что моя просьба тяжелая и глупая.

– Нет, что Вы, Беатрисса, я Вас не покину, это не входит в мои привычки, и тем более, что...
– впервые в жизни отважный рыцарь, барон Виктор фон Гаустар стеснялся и робел.

Беатрисса пробила его своим пронзительным взглядом, вдруг опустила глаза, словно стыдясь, и ее щеки порозовели.

– На турнире Вы были богом, затмевая даже могучего славянского князя. Как давно я не ездила на лошадях...

– Графиня, конь Станиэля к вашим услугам. Кто может помешать нам прокатиться по прекрасному осеннему лесу на резвых конях?!

– Последние шесть лет я провела в замках. Ну что ж, предложение принято.

...Когда замок "Воронья пустошь" скрылся из виду, они вообще забыли о тех ужасах и кошмарах. Беатрисса, одурманенная свежим воздухом, жарким солнцем бабьего лета, лесными ароматами диких трав, была еще прекраснее, чем прежде. Она почти моментально освоилась в седле, словно только то и делала, что все дни проводила на коне. Далеко в лесу можно было слышать их веселый, беззаботный, как у детей, разговор о разных шуточных историях с королями, королевами и шутами. Веселье резко оборвалось, когда слегка дунуло вечерней прохладой и огненный диск светила задел за верхушки великанских елей. Стало очень тихо.