Энтуисл задумался еще глубже. Что же в несуразных речах Коры так тревожит его? Поразмыслив, он выделил две ключевые фразы: «Из его слов я поняла» и «Он умер так внезапно».

Сначала Энтуисл занялся последней из двух фраз. Да, в какой-то степени смерть Ричарда можно считать внезапной. Доктор, во всяком случае, не ожидал столь быстрого конца. Но, во-первых, бывает, что и врачи ошибаются, а во-вторых, у Ричарда, пусть даже человека сильного и энергичного, оставалось так мало привлекательного в жизни. Неожиданная смерть полгода назад единственного и горячо любимого сына подкосила его, что называется, под корень. Мортимер не успел даже жениться, так что у его отца не было внуков. А ведь Ричард имел крупное состояние и стоял во главе большого дела. Кому все передать? Энтуисл знал, что Ричарда это глубоко тревожило. Его единственный оставшийся в живых брат был почти инвалидом. Оставалось только младшее поколение. Как считал Энтуисл, его друг собирался выбрать себе только одного главного наследника, хотя в мелочах не обошел бы и остальных. Так или иначе, за последние полгода Ричард по очереди приглашал к себе погостить своего племянника Джорджа, племянниц Сьюзен и Розамунд с их мужьями и, наконец, свою невестку миссис Лео Эбернети. По мнению Энтуисла, его друг собирался выбрать наследника из детей своих покойных сестер и брата. Элен же он пригласил из чувства искреннего расположения к ней, а возможно, и для того, чтобы посоветоваться, поскольку высоко ценил ее здравый смысл и практичность. Энтуисл также припомнил, что за эти же полгода Ричард нанес короткий визит своему брату Тимоти.

Судя по завещанию, которое сейчас покоилось в портфеле мистера Энтуисла, Ричард разочаровался и в племяннике, и в племянницах, а быть может, в мужьях племянниц.

Насколько было известно Энтуислу, покойный Эбернети не приглашал к себе свою сестру Кору. Мысль об этом вновь напомнила ему Корину фразу: «Я поняла из его слов».

Что же сказал Ричард? И когда? Если Кора не приезжала в Эндерби к брату, значит, он сам навестил ее в деревне в Беркшире, где она снимала коттедж. Или это было что-то, сказанное Ричардом в письме?

Так или иначе, мистер Энтуисл теперь же твердо решил поговорить с Корой. Торопиться, разумеется, не следует, чтобы не придавать делу особого значения. Но вникнуть во все это, безусловно, стоит.

В том же поезде, но в купе третьего класса Грегори Бэнкс обратился к жене:

— У этой твоей тетки явно винтика в голове не хватает.

— У тети Коры? Да, она, кажется, всегда была очень простоватой, — откликнулась Сьюзен.

Сидевший напротив Джордж Кроссфилд заговорил резким тоном:

— Надо бы отучить ее от привычки болтать всякую несуразицу. Послушав ее, люди могут подумать черт знает что.

Муж Розамунд внезапно поддержал Джорджа:

— Я думаю, Джордж прав. Людям ничего не стоит начать трепать языками.

Розамунд, в свою очередь, спросила с оттенком лукавства в голосе:

— Ну а если дядю действительно убили, то кто, по-вашему, это сделал? — Она задумчиво оглядела всех в купе. — Дядюшкина смерть, — продолжала Розамунд, — была как нельзя более на руку нам всем. Мы с Миком как раз оказались абсолютно на мели. Мику предложили чудную роль в новом ревю, но до того времени еще нужно как-то протянуть. Сейчас-то, конечно, все в ажуре. А роль действительно замечательная.

Никто не слушал восторженных речей Розамунд.

Каждый обратился в мыслях к собственному ближайшему будущему.

«Вовремя подвалило, — думал Джордж. — Теперь я положу деньги назад, и никто ничего не узнает. Но, ей-богу, все висело на волоске».

Грегори, откинувшись на спинку сиденья, закрыл глаза. «Побег из рабства, — размышлял он, — вот что это такое».

Жесткий взгляд молодых глаз его жены смягчился, упав на лицо мужа. Сьюзен обожала Грега. Смутно она сознавала, что Грег относится к ней с гораздо меньшим пылом, но это только усиливало ее собственное чувство. Грег принадлежит ей, она сделает ради него все. Буквально все.

Мод Эбернети, переодеваясь к обеду в Эндерби, где она осталась переночевать, размышляла над тем, не следует ли ей задержаться здесь подольше и помочь Элен разобраться в доме. Но она должна вернуться к Тимоти как можно скорее. Он так дуется, когда ее нет рядом, чтобы ухаживать за ним. Надо надеяться, он будет доволен завещанием, а не рассердится. Мод знала, что ее супруг рассчитывал получить большую часть состояния Ричарда. В конце концов он остался единственным, кто носит имя Эбернети. Да, Тимоти, пожалуй, все-таки рассердится, а это всегда так плохо отражается на его пищеварении. Опять начнет злоупотреблять лекарствами, не слушая ее, Мод. По правде говоря, временами с ним трудно, очень трудно.

Она вздохнула, затем лицо ее прояснилось. Многое теперь станет проще. Уход за садом, например.

Элен Эбернети сидела у зажженного камина в зеленой гостиной, поджидая, когда Мод спустится к обеду.

Она оглядывалась вокруг, вспоминая старые дни, Лео и всех, кого уже нет. Это был счастливый дом. Но такому дому необходимы люди. Ему нужны дети и слуги, долгие шумные трапезы и бушующее пламя в каминах зимой. Не было зрелища печальнее, чем этот огромный особняк, когда в нем остался только старик, потерявший сына…

Интересно, кто купит Эндерби? Может, он превратится в отель, какой-нибудь институт или гостиницу для молодежи? Сейчас это обычная участь старых больших домов Мысли были печальные, но Элен решительно отмахнулась от них. К чему тосковать о прошлом? Этот дом, и счастливые дни здесь, и Ричард, и Лео — все было прекрасно, но именно было. Теперь у нее другая жизнь, друзья и интересы. Получив завещанный Ричардом доход, она сможет сохранить за собой виллу на Кипре и сделать все, что собиралась.

Как беспокоили ее в последнее время денежные дела! Сейчас, спасибо Ричарду, эти тревоги позади.