– Да я хотел, но женщины...
– Закончить фразу мой друг не смог по причине отсутствия нужных слов.

– Рома, запомни: в вопросах пития герои никогда не должны полагаться на мнение дам, а жен - в особенности.

– Запомню, - пообещал мой друг.

– Милейший!
– окликнул я официанта.

Походкой гуттаперчевой куклы тот подошел к столу, переломился в поясе.

– Чего изволите?

– Ко всему этому безобразию, принеси ещё бутылку шампанского, водки, фруктов... Осетрина есть?

– К сожалению нет, - развел руками официант, проникаясь ко мне искренней симпатией и уважением.
– Но могу предложить семгу.

– Сойдет, - кивнул я небрежно.
– Четыре порции семги и сто грамм паюсной икры. Пока все.

– Слушаюсь.
– Официант удалился.

Таня рассмеялась ненатуральным смехом и с восхищением проговорила:

– Ну ты, Андрюша, пижон!

– Есть маленько, - согласился я.

А на лицах четы Шишовых все ещё вызревало удивление, родившееся наконец удивленным вогласом Тамары:

– Бог мой! Откуда такая королевская щедрость?! Ты, Андрюша, не иначе, как кого-то ограбил. Признайся?

– Я, Тома, совсем недавно получил гонорар за переиздание моих книг. Этот гонорар лежит сейчас в моем кармане, отвлекает от дел праведных и не дает, подлец, до конца ощутить себя свободным человеком. Чтобы вновь обрести свободу, я должен, обязан от него срочно избавиться. Вот примерно так обстоят дела. Есть ещё вопросы?

– Вопросов больше нет, - ответила она.
– А не много вам будет?

– "О, женщины! Вам имя - вероломство!" - воскликнул я с пафосом.
– Как вы любите отравить торжественность минуты. Прежде чем задавать подобный вопрос, ты, Клеопатра, взгляни на своего колосса мужа. Чтобы споить этого Микулу Селяниновича нужно по меньшей мере ведро водки. Рома, я прав?

– Трепло!
– добродушно усмехнулся мой друг.

Вечер удался на славу. К его концу мы договорились повторять такие вечера периодически. И все же у меня возникло такое чувство, будто за нами кто-то неотступно следил. Откуда оно взялось, понятия не имею, но чувство это не покидало меня до конца вечера. Лишь позже я узнал, что интуиция меня не подвела, и пока мы с Ромой наслаждались обществом любимых жен, в кабинете директора разыгрывалась целая драма. Но об этом потом.

На следующее утро я поехал на улицу Орджонекидзе, но Людмилы Нарусевой дома не застал. Соседи сказали, что рано утром, где-то часов в шесть она вызвала такси и куда-то уехала, а куда конкретно, не знают. Наташи Шатровой я также не нашел. По записанному у меня адресу проживали её родители, с которыми она уже два года не виделась. Где она и что с ней?
– они были не в курсе. Что ж, будем искать в другом месте. Недаром в Евангелии сказано: "Ищите и обрящете". Да будет так.

Глава одиннадцатая: Колесов. Новые обстоятельства.

Как я и предполагал, меня с этим "исполнительным листом" уже достали. Бухгалтера разболтали о моем к ним визите. Раз десять уже подкатывали с распросами, с ухмылочками и все такое. Я уже начал звереть. Даже стал материться. Правда. Хотя стараюсь этого не делать и не люблю, когда другие матерятся. Словом, мой забубенный дружок в очередной раз мне "удружил". Что за человек! Ему хоть плюй в глаза, для него все Божья роса. Точно. И хороший в общем-то мужик, добрый, но с этими его приколами никакого удержу нет. Таким уродился. Как говорила моя бабушка: "с бусарью в голове".

Только-что ещё один приходил. И кто бы вы думали? Толя Коретников! Кто сам не раз страдал от приколов Беркутова.

– Сережа, а что за исполнительный лист ты искал в бухгалтерии? спрашивает, а сам ехидно улыбается.

Ну я и, как говорит Дима, "понес по кочкам", вспомнил все матерные слова, какие знал. Коретников явно не ожидал от меня подобного,

– Ты что, белены объелся?!
– спросил удивленно.
– Я ж пошутил.

– Шутить будешь с этой... со своей. Как ее? Со своей невестой. Понял?!
– Чуть было не употребил ещё одно похабное слово. Но вовремя сдержался, понял, что этим могу здорово обидеть капитана.

– Понял. Понял, - проговорил Анатолий, отступая к двери. И уже открыв её, стал, вдруг, смелым: - Все вы здесь придурки!
– прокричал, громко хлопнув дверью.

– Что это с ним?
– спросил Шилов, оторвавшись от бумаг. Он обладал редкой способностью, когда был чем-то занят, для него никого и ничего вокруг не существовало. Потому-то, к счастью, он не слышал моих матов. Сцена происходила в их кабинете, где я уже полчаса ждал Беркутова. Он мне утром позвонил и сказал, что "надыбал" что-то существенное про делу. Договорились встретиться в одиннадцать. Уже половина двенадцатого, а его нет.