Молодой монах изучал такую же брошюрку.

– Удивительно, - проговорил он, - почему бы европейским и мировым психиатрам не объединиться, раз они озабочены одной и той же проблемой.

– Разные школы, - проворчал в ответ профессор Бурш.
– У одних аналитическая, у других фармакологическая ориентация. Смертельная вражда!

– Вспомнил!
– воскликнул монах Тони.
– Я читал, как они отлучают друг друга от психиатрической церкви, Господи прости. Весьма прискорбно.

– Ваша церковь применяла в отношении еретиков еще более предосудительные методы, - фыркнул Бурш,

– Зато куда более эффективные, - заметил Тони, улыбаясь невинными голубыми глазками.

– Какое циничное замечание, учитывая благолепие вашего монашеского ордена!

– Нас специально учат цинизму, - объяснил ясноокий Тони.
– Каждую пятницу у нас семинар по сожжению на костре приобретенных за неделю иллюзий.

Профессор Бурш с многозначительным видом полез в портфель и извлек оттуда корректурные гранки последнего издания своего учебника "Количественное измерение поведения в его социальных и генетических аспектах". Учебник входил в список обязательной литературы для аспирантов; ко времени его выхода из печати, многие данные, содержащиеся в нем, устареют, и автору придется готовить новое, доработанное издание обескураживающее, зато прибыльное и никогда не прекращающееся занятие.

Автобус тем временем миновал романтическое, но немного мрачное ущелье, по которому продвигался почти ползком. Горы по обеим сторонам дороги расступились и стали на глазах превращаться в покатые склоны, всегда напоминавшие бедняге Тони, сколько он с собой ни боролся, женские груди, вываливающиеся из корсажа. Небо, затянутое раньше облаками, приобрело интенсивную, насыщенную голубизну, какой можно любоваться только на высокогорье. Остальной мир представлял собой вариации на тему зелени: луга, склоны, сосновый лес, трава, мох, папоротники. Ни обрабатываемых полей, ни иных признаков цивилизации - одни пастбища, леса да разные оттенки зелени.

– Ненавижу зеленый цвет!
– заявила доктор Харриет Эпсом, сидевшая через проход от Бурша. Повернув мускулистую шею вместе с плечами примерно на сто тридцать пять градусов, она послала это замечание по диагонали, предназначая его молодому монаху. Плечи у нее были веснушчатые, сгоревшие, даже местами облезающие, что" по мнению Тони, было нетипично для эколога, привычного к тропическому солнцу.

– Какой же цвет вы, в таком случае, предпочитаете?
– осведомился Тони вежливо.

– Голубой. Конкретно - ваши голубые глаза.

– Извините...
– пролепетал Тони, густо краснея. Он знал, что краснеть ужасная привычка, даже физиологический рефлекс, подлежащий искоренению, но никак не мог от него избавиться, хотя поднаторел в различных системах самоконтроля, от йоги до аутогипноза.

– Вздор! Чего тут извиняться?
– выпалила Харриет Эпсом, для знакомых просто Х.Э. У одной из этих знакомых, сидевшей перед Тони, были коротко подстриженные черные волосы и подбритый затылок. От этого затылка монах Тони не мог отвести глаз, как ни старался Ему было любопытно, чем она бреет себе шею - уж не опасной ли бритвой? Кроме того, она напомнила ему шотландскую королеву Марию Стюарт.

– Дурацкая привычка, - согласился он.
– Где вы так загорели? В Кении? Или где там обитают ваши бабуины?

– Вздор! На озере Серпантин в лондонском Гайд-парке. Какая там была жара!

– Что вы делали в Лондоне?

– Что я там могла делать, по-вашему? Зевала до одури на симпозиуме по иерархической организации в стаях приматов. Я заранее знала, кто что скажет: Лоренц, эта воображала Шаллер, Расселы и все остальные. Они тоже, конечно, знали, что я скажу, но не поехать я не могла. Почему? Потому что я академическая "девушка по вызову". Все мы в этом автобусе - "девушки по вызову". Вы еще зелены, но тоже со временем вольетесь в наши стройные ряды.

– Меня впервые пригласили на подобного рода симпозиум, - признался Тони.
– Я ужасно воодушевлен!

– Вздор! Это быстро становится привычкой, подобием наркомании. Вам пишет или звонит профессиональный бездельник из какого-нибудь научного фонда или университета: "Искренне надеемся, что в вашем графике найдется место для... Для нас честь видеть вас среди нас... Мы оплатим вам перелет в оба конца экономическим классом и скромный гонорар в сумме..." Иногда обходится даже без гонорара, так что под конец вы остаетесь без гроша. Говорю вам, это все равно что пристрастие к выпивке.

– Вы меня разыгрываете!
– возмутился Тони.

– Может быть, в этот раз представление будет меньше походить на цирк, потому что это - идея Соловьева, а я энтузиастка его идей. Хотя некоторые утверждают, что он уже выдохся. Но у него всегда оказывается припасен какой-нибудь сюрприз, вот увидите. Доктор Эпсом снова повернулась к Тони в профиль и возобновила беседу со своей соседкой.

– У меня издавна слабость к детским голубым глазам, - заметила она громко. Молодая женщина с бритой шеей что-то ответила ей шепотом, и обе затряслись от хохота.