Шрифт:
— Ты бы помалкивал про Брежнева…
— Странный ты человечек, лейтенант… На мне — ни чина не заработать, ни гонора не проявить… Велика заслуга — старого еврея под антисоветскую агитацию подвести? Смекай, говорю… Коли хочешь чинами разжиться — по Москве копай… А лучше всего — признание получай, суды и раньше «чистосердечное» жаловали, и сейчас, думаю, любят… Ну что, молодой, угостишься водочкой? Ну и славно…
Копай бумажки те, копай… Великая сила в них.
— Умный ты, я погляжу…
— А еврею без ума — как проживешь? Никак.
Альбер закурил. Молча, не отрывая от губ, высмолил сигарету до фильтра…
Да! Прав старик Губельман! «Признание получай!»
К бесам всех этих яйцеголовых Докторов и прочих задротов! Альбер был человеком действия и знал только одно: чутье на людей его не подводило никогда!
Нужно просто посадить этого Дорохова напротив, и Альбер сам решит, кто перед ним: шестерка, пятый закладной Туз или Джокер! Тогда, только тогда можно будет банковать… Самому.
Мужчина сел за компьютер:
«Альбер — Гроту: Произвести захват объекта — немедленно, стремительно, скрытно. Провести операцию прикрытия по схеме „криминал“. Объект доставить на Базу. КК».
Теперь… Теперь нужно только придумать работенку для Магистра и его «Дельты»… Ну да это — с утра.
Альбер нажал «ввод».
Система «выстрелила» зашифрованный, сжатый до микросекунды сигнал в ясное ночное небо.
Глава 28
Ночное небо было ясным и чистым. Девушка отомкнула немудреный замок-защелку, распахнула дверь:
— Заходи…
— Лэдиз ферст, — поклонился я, по моему разумению, достаточно галантно.
— Ну да… Я читала в какой-то умной книжке: сей ненашенский обычай народился где-то во глубине веков, когда в темную пещеру или еще куда похуже первой запускали женщину — как наименее ценного члена родового коллектива…
Сожрет ее, скажем, медведь или тигр саблезубый — значит, так тому и быть, мужчины от этой напасти поопасутся, а потери — потери спишут… — Лена прошла, зажгла свет, обернулась:
— Ну как, похожа я на «новую жертву» «новых русских» в этаких декорациях?
Декорации вполне. Вообще — декоративность стала вторым, если уже не первым, стилем жизни, в теперешних сериалах — этакое «упрощение к пониманию», как в былых — «информация к размышлению».
— Так вот, значит, в каких апартаментах плачут нынче богатые? — Произношу раздумчиво, оглядывая обстановку:
— Красиво, добротно, хорошо!
— Кто бы прибеднялся! Когда у тебя крыша въедет на место, эта халупа тебе халупой и покажется…
— Слушай, я что, действительно похож на богатого?
— Не-а. В том-то и дело, что абсолютно не похож! Но…
— Что — но?..
— Такое впечатление, что ты так привык к деньгам, что давно разучился их замечать, не то что считать…
— Вот чего еще не было за наше романтическое знакомство, так это денег у меня в руках. Да и у тебя тоже.
— То-то и оно. Ты не заметил, что ни разу не упомянул о деньгах? Это в наше-то полное бурной криминально-финансовой романтики времечко?.. Как констатировала одноименная программка: как только я начинаю соображать, что происходит, так совершенно перестаю понимать, что делается…
— Как же? А рулетка? А банк?
— Вот-вот. Для тебя деньги — не средство купить что-то, как для нормальных людей, для тебя это… Кстати — что?
Деньги… С чем у меня ассоциируется слово «деньги»?.. Закрываю на мгновение глаза — и вижу двадцаточку, двадцать копеек, солидный такой кружочек… На него можно было купить «язычок», кофе и коржик… Столько я получал от мамы на завтрак, когда учился в школе… Что еще? Еще можно — пломбир и на копейку хлобыстнуть махом стакан газировки, чтоб в носу защипало… И это — все! Больше у меня нет никаких ассоциаций… Абсолютно!
Нет, я прекрасно понимаю, что теперь нет никаких копеек, что сотня — это где-то десять баксов, что на стодолларовой бумажке изображен президент Франклин, а на полтиннике — Грант… Никаких иных воспоминаний или тем более сильных чувств при слове «деньги» я не испытываю! Или — девчонка права, и последние годы я прожил при коммунизме, или… Или я вспоминаю только то, что хочу вспоминать?
Вернее — что должен?.. Тогда — что не должен?.. И — почему? Почему я чего-то не должен вспомнить?
— Деньги — это деньги, — изрекаю глубокомысленно.